Осколки памяти

Интерлюдия 2

--- Осколок чужой памяти ---

Хэссар

Сегодня нари была спокойной. От вчерашнего испуга не осталось и следа.

Кшас, напугавший её в эйдосе, был потрясён и больше пойти к ней со мной не решился. Он так долго ждал, когда Лис очнется, а сейчас не мог найти в себе решимости её увидеть. Правда, теперь, когда в ней проснулась нари и она ничего не помнит, останется ли она прежней Лис?

За ужином нари сидела напротив меня, водила тонким пальчиком по краю бокала, внимательно слушала и разглядывала. Сначала меня — я старался в это время полностью сосредоточиться на собеседнике. Потом — менталиста. По его поведению было видно, что он также избегал смотреть на нари, позволяя ей разглядеть себя.

Её серые глаза часто меняли свой оттенок — от льдисто-светлого до тёмно-грозового, в зависимости от выражения лица. Она была поистине очаровательна. Глаза ли придавали ей очаровательности или она сама была такой — я не знал: не был знаком с ней раньше. Но отец всегда выбирал себе красивых женщин, а значит уже тогда она его чем-то зацепила. К сожалению, я не успел разглядеть её там, у его мёртвого тела. Советник быстро отдал приказ увести, а потом уже в ней проснулась нари.

Я отчётливо помню её зелёные глаза, затянувшие меня в свою глубину, когда я заглянул в них впервые. Выбираться из них в реальность не хотелось — хотелось остаться в этой сказке навсегда. Цвет глаз, давно ставший легендой, манил и затягивал, обещая невероятное блаженство, необыкновенную мощь и великое могущество.

Там, в подземелье, куда меня вызвали, когда нари проснулась, было мучительно больно смотреть на её изломанное, бьющееся в ознобе тело. Из камеры вынес её сам. Держал аккуратно, боясь навредить ещё больше, ненароком поранить пришедшую ко мне живую легенду. Никогда ещё я не двигался так плавно и так быстро, стремясь скорее донести свою бесценную ношу к лекарю.

Безумно злило, что я до сих пор не нашёл того, кто принёс от меня приказ начать допрос. А от мысли о том, что нари могла тогда умереть стыла кровь и где-то в груди сворачивался тугой клубок первобытного ужаса. И я снова и снова возносил хвалу Великому, оставившему нари жизнь, а мне её.

Сейчас я понимаю, почему так любили нари мои предки и почему их ждали. Это первое чувство, которое она подарила мне, заставляло хотеть спрятать её от всего мира, закрыть под замками и никому не показывать, свирепым драконом охраняя сокровище, дающее абсолютную силу.

Через несколько часов это наваждение прошло. Прошли трепет и жажда обладания. Теперь нари стала для меня просто ещё одной возможностью, правда невероятно сказочной возможностью, не только занять своё место ашеса, но и остаться в памяти потомков. Хотя признаю, что некой привлекательности она для меня не потеряла, сменив мою одержимость на заинтересованность. Мне не хотелось бы стать соперником друга, но и отпускать её я был не намерен.

Неожиданный вопрос, заданный ею менталисту, поставил меня в тупик…

Она совсем ничего не помнит…