Осколки памяти
Эпилог
Под утро ферма была полностью зачищена.
Военные методично прочёсывали периметр, собирая оставшиеся припасы, проверяя здания и устраняя малейшие следы угрозы. Запах гари ещё витал в воздухе, но тишина, наконец, вернулась. Её нарушали лишь мерные шаги бойцов и приглушённые переговоры.
Анна стояла неподалёку, не слушая их. Двое солдат помогали ей копать могилу — земля была твёрдой, промёрзшей, но работа шла быстро, без лишних слов. Они не спрашивали её ни о чём, и она не пыталась заговорить первой. Вся её сосредоточенность была направлена на деревянные доски, которые она собирала для креста. Её пальцы дрожали, когда она молотком вбивала гвозди, но она продолжала, даже не замечая, как на ладонях образовались мелкие порезы и ссадины.
Когда крест был готов, она достала банку с краской и, дрожа от холода и усталости, медленно вывела на небольшой табличке слова. Её дыхание срывалось, но буквы выходили ровными, уверенными.
Земляной холм был свежим, крест стоял прямо. Анна опустилась на колени перед могилой, провела пальцами по холодному дереву. Она не плакала. Слёзы высохли ещё ночью, вместе с частью её души, похороненной здесь. Она закрыла глаза, задержав дыхание, а затем медленно поднялась.
Издалека донёсся чей-то голос:
— По машинам! Выдвигаемся!
Она провела рукой по кресту, прощаясь, в последний раз перечитывая надпись. Затем развернулась и медленно направилась к автобусу. Он был старый, с облупившейся краской и треснувшим стеклом, но сейчас это не имело значения. Она поднялась по ступенькам и заняла место у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу.
Караван тронулся. Колёса вздыбили пыль на дороге, моторы загудели, заполняя утреннюю тишину. Ферма, которая ещё вчера была её прибежищем, теперь оставалась позади. Анна смотрела в окно, пока могила Алекса оставалась в поле зрения. Крест медленно скрывался за деревьями, но в её памяти он оставался чётким, словно выжженный в сознании. "Алекс. Человек без прошлого."
Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но она не шевельнулась. Снаружи она оставалась спокойной, но внутри... Внутри что-то рвалось на части. Караван уходил всё дальше, а вместе с ним исчезала часть её самой. Но боль — боль останется навсегда.
Отредактировано: 01.05.2025
Добавить в библиотеку 