Осколки памяти

1 глава. Падение вверх

Рывок.

Тело ударилось о твёрдое.

Сознание возвращалось рывками, словно кто-то дёргал за нить, вытягивая из вязкой черноты. Первым пришёл холод — металл под щекой оказался ледяным и шершавым, покрытым мелкой пылью, которая набивалась в нос и скрипела на зубах. Затем — звук. Низкий, утробный гул пронизывал каждую клетку, заставляя вибрировать кости. И наконец — запах. Сырость, ржавчина, старое дерево и что-то ещё, едва уловимое, химическое.

Я распахнула глаза.

Темнота встретила не полным мраком — где-то сбоку, металлической коробки, тускло мигали одинокие огонёки. Дрожащего света хватало лишь на то, чтобы выхватить из черноты очертания деревянных ящиков, громоздящихся вдоль стен. Они стояли плотными рядами, тяжёлые, под завязку набитые чем-то невидимым.

Грузовой лифт.

Мысль всплыла откуда-то из глубин сознания — не воспоминание, а скорее тень знания, лишённого контекста. Просто понимание формы предмета, внутри которого я находилась.

Попытка подняться увенчалась успехом. Мышцы отозвались тупой болью, будто тело пролежало без движения много часов. Лифт дёргался, скрежетал, поднимая куда-то вверх, в неизвестность. Каждый рывок отдавался в позвоночнике, каждый скрежет царапал барабанные перепонки.

Прищурившись, удалось разглядеть надписи на ближайшем ящике. Буквы, выведенные чёрной краской по светлому дереву, складывались в одно слово:

W.I.C.K.E.D.

Пустота.

Ни отклика, ни искры узнавания, ни смутного ощущения, что это слово должно что-то значить. Только холод внутри и нарастающее, липкое чувство неправильности происходящего.

«Кто я?»

Вопрос всплыл сам собой и ударил сильнее любого физического толчка. Отчаянная попытка ухватиться хоть за что-то. Там, где должны были храниться воспоминания, зияла чёрная дыра. Бесконечная, вязкая пустота, от которой перехватывало дыхание и подступала к горлу паника.

Лифт вздрогнул особенно сильно. Металлические стенки заскрежетали так, будто готовы были разойтись по швам, и с губ сорвался вскрик. Пальцы инстинктивно впились в шершавое дерево ближайшего ящика. А затем — резкий, оглушительный удар.

Тишина. Звенящая, абсолютная.

Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Несколько долгих секунд я не решалась пошевелиться, прислушиваясь к тишине и собственному пульсу. Может, всё закончилось?

А потом раздались шаги.

Тяжёлые, множественные, они звучали прямо над головой — там, где в полумраке угадывались две массивные металлические створки. Люди. Много людей. Их голоса сливались в неразборчивый гул, кто-то спорил, кто-то отдавал приказы, а затем створки с лязгом распахнулись, и в лицо ударил свет.

Ослепительный, беспощадный. Он ворвался в темноту лифта, выжигая привычную глазу полутьму, и веки сжались сами собой. Рука взметнулась вверх в тщетной попытке защититься. Перед глазами плыли багровые пятна.

— Кто там?! — донеслось сверху. Голос молодой, мужской, с нотками напряжения.

Короткая пауза — а затем громче, с нескрываемым изумлением:

— Да это девчонка!

И тишина взорвалась.

— Девчонка?!
— Дай глянуть, подвинься!
— Не может быть, нам никогда не присылали...
— Эй, помогите ей подняться!

Голоса сыпались со всех сторон, перекрикивая друг друга, сливаясь в какофонию, от которой звенело в ушах. Медленно, всё ещё щурясь, я опустила руку и подняла голову.

Наверху, на фоне ослепительно-голубого неба, теснились силуэты. Сначала — просто тёмные пятна, но по мере того, как глаза привыкали к свету, пятна обретали черты: взъерошенные волосы, широкие плечи, любопытные, настороженные, изучающие взгляды. Парни. Молодые, примерно одного возраста. И все они смотрели на меня.

Жадно. Оценивающе. Кто-то с удивлением, кто-то с улыбкой, а в чьих-то глазах мелькало и кое-что другое — тёмное, голодное, от чего по спине пробежал холодок.

Я одна. Одна среди толпы незнакомых мужчин.

Первая осознанная мысль оказалась простой и ясной, как удар молнии: бежать.

Не думать, не разбираться, не ждать, пока эти руки дотянутся и вытащат из относительной безопасности железной коробки в полную неизвестность. Бежать — сейчас, немедленно, пока тело ещё слушается, пока страх не парализовал мышцы.

В лифт кто-то спрыгнул.

Тяжело, по-хозяйски, словно имел на это полное право. Парень лет двадцати или, может, чуть младше. Резкие, рубленые черты лица, короткие русые волосы, и светлые брови, которые сейчас были вздёрнуты вверх — то ли от удивления, то ли от раздражения. Он смотрел без тени дружелюбия: настороженно, изучающе, с каким-то непонятным вызовом, будто я уже успела сделать что-то не так.

— Не подходи! — голос сорвался на хрип, но прозвучал твёрже, чем ожидалось. Горло саднило, словно после долгого крика.

Шаг вперёд с его стороны — и немедленное отступление с моей. Спина упёрлась в деревянный ящик. Угол. Дальше отступать некуда.

Заметив это, парень остановился и медленно, демонстративно — будто имея дело с загнанным в угол диким зверем — поднял руки вверх, показывая раскрытые ладони.

— Спокойно. Я просто хочу помочь тебе выбраться из лифта. — Его голос звучал ровно, почти устало. — Видишь верёвку? Хватайся, тебя вытянут.

Взгляд скользнул по стене клетки. Верёвка действительно свисала сверху, грубая, с узлами через равные промежутки. Путь наверх. К ним. К этим десяткам глаз.

Выбора не оставалось. Оставаться в лифте — бессмысленно. Рано или поздно они спустятся все, и тогда уже не получится держать дистанцию.

Короткий кивок — и пальцы сомкнулись на жёстких волокнах. Стараясь не поворачиваться к незнакомцу спиной, я начала подъём. Сверху тут же засуетились, протягивая руки — слишком много рук. Кто-то схватил за запястье, кто-то за плечо, кто-то за ворот рубашки, и через мгновение меня выдернули из темноты лифта на яркий солнечный свет.

Колени ударились о землю. Трава оказалась жёсткой и тёплой, прогретой солнцем. Пахло зеленью, пылью и чем-то ещё — дымом, может быть, или готовящейся едой. Несколько секунд ушло на то, чтобы отдышаться, стоя на четвереньках и не поднимая головы.