Осколки последнего лета

Глава 4

Я поднялась, подтянула джинсы и устремила свой взгляд на блекло-синее безоблачное небо, а затем и на желтую безжизненную равнину, которая лежала под ним. Пустыня. Никогда я таких песчаных пустынь не видела. Разве что только на картинках в книжках, которые я читала, когда они мне еще не надоели. С каким удовольствием я бы променяла сейчас всю эту пустыню на уютный домашний вечер в кресле с книгой. И чтобы Майка, как обычно валялась рядом на своем любимом залитом соком диване, свесив ноги через подлокотник и болтая ими, и рассказывала бы о какой-нибудь ерунде… Ведь там у нас все казалось ерундой – таким незначительным, таким неважным… И чтобы Лаки готовила на огне очередной свой кулинарный шедевр, время от времени выходя из кухни, прислоняясь плечом к дверному косяку и глядя на нас с прищуром своими добрыми серыми глазами. А доведя свое блюдо до совершенства, позвала бы Кайли и Ирис, и мы все вместе сели бы за стол. И Ирис, конечно, сказала бы, что невкусно и что вообще пережарилось, а все остальные засмеялись бы, потому что любому ясно, что Ирис тоже очень нравится и что капризничает она только из вредности, потому что похвалить кого-то – выше ее сил. А после ужина затеяли бы игру в шарады или же в карты, и Ирис смеялась бы над Майкой из-за того, что во время игры у Майки все написано на лице, а Майка сердилась бы и называла Ирис ящерицей. И все было бы, как обычно – тихо, умиротворенно, обыденно…
- Анжела! Ты скоро? – донесся из машины голос Кайли. – Неужели для этого нужно так долго там торчать?
- У королев красоты это занимает больше времени, - расслышала я голос Ирис.
- Пошли трепаться, - улыбнулась я, залезая в фургон и садясь на свое место.
И мы едем дальше.
Лаки и Кайли сидят впереди, и Кайли ведет машину, а мы вчетвером – я, Майка, Ирис и Соня – сидим позади них и ничего не делаем, только смотрим друг на дружку, поглядываем в переднее окно и иногда болтаем о всяких пустяках. Хотя, болтают, в основном, только Соня с Майкой, а мне разговаривать не очень-то хочется. И Ирис, наверное, тоже.
Едем не быстро – на такой дороге не разгонишься, вся в мелких выбоинах. Да и Кайли сказала, что от быстрой езды на такой жаре мотор быстро перегреется и что лучше до этого не доводить.
Лаки решила, что идти туда, откуда приехали эти вооруженные люди, слишком опасно, и поэтому мы поехали в противоположную сторону – по дороге на север. На север, так на север. Мне было все равно, куда. Лишь бы все были вместе, и чтобы с нами ничего плохого не случилось.
У нас есть два автомата и пистолет. Пистолет лежит у меня, а автоматы – у Кайли и у Лаки. Свой Лаки держит между колен, поставив его на пол, дулом вверх. А Кайли оружие засунула между дверцей сиденьем и, должно быть, уже и забыла о нем, ведя машину и следя за дорогой. Лаки всегда говорила, что Кайли очень сильный боец. Да мы и сами это видели, пока находились рядом с ней. Конечно, сейчас она совсем не такая сильная, как тогда, когда она носила свой браслет, даже я это понимаю. Но, думаю, что если случится что-то плохое и нам придется насмерть драться за свои жизни, как тем двоим вчера, то нам всем можно надеяться только на Лаки и Кайли. Лаки так и сказала, что если мы услышим выстрелы, то нужно сразу же лечь на пол между креслами. И еще, перед тем, как мы уехали от того страшного места, где произошла перестрелка, она открутила от второй машины капот и, немного согнув его, чтобы поместился, засунула его за спинки пассажирских кресел по левой стороне. Лаки сказала, что если по нам откроют огонь, пока мы едем, то первым делом целиться будут в водителя и поэтому тех, кто сидит позади него, надо защитить как можно лучше, потому что их может случайно задеть пулями. Кайли, кажется, была совсем не в восторге от таких умозаключений и, иронично приподняв брови, бросила долгий и очень выразительный взгляд на Лаки. Лаки смутилась и, опустив глаза, пробормотала, что постарается ликвидировать вражеских стрелков до того, как они кого-нибудь ранят, но, я думаю, Кайли нашла мало утешения в ее словах. И мы поехали…
Мы ехали почти всю ночь и остановились только где-то за час до рассвета. Очнувшись от полузабытья и выглянув наружу, я поняла, что мы так никуда не приехали. Но Кайли сказала, что сил больше нет как хочется спать, и Лаки сказала, что действительно, неплохо бы всем нормально выспаться, потому что мы без сна уже больше суток, и что пока все спят, двое будут караулить – она постоянно, а остальные по очереди. Услышав это, Кайли, Ирис и Соня отобрали у Лаки автомат и прогнали ее из кабины назад, чтобы ложилась спать, и пообещали отлупить ее, если она продолжит нести чушь.
- Нет тут никого! – едва сдерживаясь, сердито сказала ей Кайли. – И сто лет уже не было! Посмотри вокруг – пустыня! Даже дорога едва просматривается среди песка!
И Лаки больше не спорила. В другое время она, может быть, и не сдалась бы так легко, но сейчас Лаки, видимо, тоже была, как и другие, очень сильно измотана. Даже больше других – ведь я, Ирис, Майка и Соня, убаюканные легкой качкой и урчанием двигателя, время от времени дремали друг у друга на плече, пока ехали, а Кайли и Лаки все это время следили за дорогой и окрестностями, ни на минуту не смыкая глаз.
Кроме двух передних, в фургоне было еще шесть кресел, они стояли друг напротив друга вдоль стенок кузова – по три с каждой стороны, и в середине между ними еще оставался не слишком широкий, но и не сильно узкий проход. Кресла были большие, мягкие и очень удобные, и на трех как раз можно было уместиться, лежа во весь рост. А если лежать не на спине, а на боку, то можно было поместиться даже вдвоем. Так мы и легли по двое с каждой стороны – Кайли вместе с Лаки и я рядом с Ирис, пока Соня и Майка сели впереди, чтобы нести караул. Не обращая внимания на недовольное ворчание Ирис, я уложила ее на правый бок к спинкам кресел, чтобы она случайно не свалилась на пол во сне, а сама легла с краю и бережно обняла ее, стараясь не задеть повязку на ее левой руке. Ирис едва слышно засмеялась, и я заметила в свете фонаря, который зажгла Лаки, пока укладывались, ее улыбку, на миг показавшуюся из-под упавших на ее лицо каштановых волос. Так искренне Ирис улыбалась очень редко.
- Ты чего такая довольная? – сгорая от любопытства, шепотом спросила я.
- Ничего… - шепнула в ответ Ирис.
Она уже спала, и, ощущая на своем лице ее горячее дыхание, я тоже провалилась в сон.
Лаки сказала, чтобы Соня и Майка разбудили следующих караульных через два часа. Но, насколько мне известно, никто никого не разбудил и даже не пытался. Когда я, отлично выспавшись, проснулась и, почувствовав, что отлежала бок, аккуратно, чтобы не потревожить Ирис, перевернулась и разлепила глаза, то увидела, что Соня и Майка в обнимку дрыхнут между пассажирскими креслами, постелив на пол тряпье, в изобилии присутствующее в фургоне. Кабину заливал солнечный свет, и было видно, что на передних сиденьях лежат оба автомата. И Кайли и Лаки тоже по-прежнему спали, сопя друг дружке в лицо. Я едва не засмеялась, увидев такую идиллию, и закрыв глаза, вновь задремала. Но вскоре проснулась Лаки и идиллии настал конец. Правда, надо отдать ей должное, она не стала никого будить, а очень аккуратно и ловко, словно кошка, сама пролезла в кабину и, высунувшись в боковое окно, осмотрела окрестности. Заметив, что я слежу за ней сквозь ресницы, Лаки вздернула нос и стала демонстративно смотреть в сторону. Потом она проверила автоматы и осталась сидеть в своем кресле, ожидая, когда проснутся остальные. И когда все остальные начали потихоньку просыпаться и с наслаждением потягиваться, тут уж Лаки разошлась не на шутку. Она много чего наговорила нам, да так красноречиво, что к концу ее выступления я даже поверила, что все мы и впрямь самые что ни на есть никудышные люди на свете, злодеи и обманщики, и что позор нам на всю оставшуюся жизнь до самой смерти и даже после нее во веки веков. И больше всего Лаки расстраивалась из-за того, что и сама стала такой же, пойдя у нас на поводу и поддавшись нашему ужасному влиянию. И, слушая все это, Майка, сладко зевая, прошла вперед, просунулась между креслами и, взяв Лаки за подбородок, закрыла ей рот ладонью. И Лаки пришлось замолчать, а когда Майка отпустила ее, она уже больше не ругала нас, хотя некоторое время еще обиженно сопела. Потом мы выпили по глотку теплой воды из бутылки и приготовились ехать дальше. Но после того, как все расселись по местам, вдруг обнаружилось, что не заводится двигатель. Кайли сказала, что сдох аккумулятор и, спросив, чего мы расселись, велела, чтобы все валили наружу и толкали, а потом, спохватившись, тоже вылезла из кабины вслед за нами и, попросив Ирис сесть за руль, уперлась руками в зад фургона вместе с остальными. А когда мотор завелся, Ирис, перепутала педали и, нажав вместо тормоза газ, стремительно рванула машину вперед, оставив нас далеко позади, и Майка даже вся побелела и присела на землю от страха, что Ирис решила уехать одна и всех нас здесь бросить. И потом все, включая и саму Ирис, еще долго смеялись и подтрунивали над Майкой из-за этого случая. Только Лаки не смеялась, лишь стреляла на смущенную и огрызающуюся Майку хитроватым взглядом и едва заметно улыбалась. И когда Майка замечала этот взгляд и эту улыбку, то еще больше начинала возмущаться и ругаться, вызывая новую волну веселья среди остальных. В конце концов, Майка просто послала всех к черту и, перестав оправдываться и закрыв глаза, положила голову на мое плечо и вскоре задремала…
…Едет автомобиль, трясется, подскакивает на неровностях дороги. Мне с моего места видно всех – Соню и Ирис, сидящих напротив, Лаки на правом переднем сиденье и затылок Кайли, ведущей машину. Я чуть поворачиваю голову, чтобы поглядеть на Майку, дремлющую у меня на плече. Майка тут же чувствует взгляд, приподнимает сонное лицо и вопросительно смотрит: чего, мол, тебе? Я улыбаюсь ей и слегка качаю головой – ничего, так просто. Она улыбается в ответ, вновь приваливается к моему плечу и закрывает глаза…
Забавная ты Майка. Тебе уже тридцать лет, а все как ребенок. Да и все мы, наверное, как дети. Мы давно разучились быть взрослыми. Наверное, в тот день, когда Ирис спасла нас на вертолете. А, может быть, еще раньше – когда нам подарили вечную молодость и бессмертие. Вот тогда мы и перестали смотреть на мир по-взрослому, считая себя всесильными и ничего не боясь. Но мир ведь остался прежним, независимо от того, какими стали мы. И вполне возможно, что этот мир, может оказаться еще более жестоким, чем тот, наш. Хотя и трудно себе такое представить.
Я закрываю глаза, и мысли мои сами собой уносятся в прошлое. Но не в далекое прошлое, а в то, которое было еще совсем-совсем недавно…
…Мы втроем – Лаки, Майка и я поселились в просторном двухэтажном доме, выкрашенном в светло-бирюзовый цвет. Когда-то в нем жила одна старушка, но потом, как мне рассказывали, переехала в большой город за рекой, чтобы чаще видеться со своим сыном и его семьей. Дом какое-то время пустовал, а потом в нем стали жить мы. И в этом доме на втором этаже у каждой из нас была своя комната, а на первом располагались кухня, купальная и огромный холл, где мы обычно завтракали, обедали и ужинали, а еще собирались просто так – поболтать, послушать радио, посмотреть кино или просто повалять дурака. Еду, как правило, готовила Лаки – пару раз в неделю она варила суп, который потом можно было есть еще несколько дней, разогревая на плитке, а еще частенько она готовила какие-нибудь мясные или рыбные блюда, которые, обычно, не доживали даже до вечера. А когда ничего такого не было, можно было просто взять что-нибудь из холодильника – масло с сыром или ореховую пасту – и сделать бутерброды. Вот и в тот день я, спустившись утром в холл, наскоро соорудила себе бутерброд с маслом и мясным паштетом и налила полный стакан апельсинового сока.
Утро было ясным и солнечным, и день тоже обещал быть таким же тихим. После завтрака я намеревалась отправиться погулять где-нибудь возле речки, чтобы поискать красивые камешки, или же побродить в лесу – вдали от людей, в царстве тишины и прохлады.
Но едва только я допила сок, как все мои планы в пух и прах разнесла вбежавшая в дом Майка. Она быстро окинула комнату взглядом, видимо, желая убедиться, что мы одни, а потом подошла ко мне с сияющими глазами и загадочной улыбкой на губах.
- Анжела, Кайли ведь учила тебя управлять машиной? – спросила Майка.
- Да, а что? – сразу же насторожилась я, замерев с пустым стаканом в руке.
- И у тебя, кажется, неплохо получалось? – прищурилась Майка.
- Ну, в общем-то, да… - промямлила я, отчаянно пытаясь понять, куда она клонит. – Только мне быстро надоело. Пешком или на велосипеде гораздо интереснее…
- Неважно! – перебила меня Майка. – Мне нужна твоя помощь!
- Какая еще помощь?
- Сегодня в полдень будут соревнования на машинах – от нашего города до соседнего! И тому, кто приедет первым, дадут какой-то приз и еще покажут по телевизору! Давай тоже поучаствуем!
Я улыбнулась и поставила стакан на стол. Майка не переставала поражать меня смелостью и фантастичностью своих задумок.
- А у тебя есть машина? – спросила я с ухмылкой.
- Нет. – Майка хитро посмотрела на меня. – Но я знаю, где ее взять!
- Неужели? Наверное, стащить у старика Тома? Я думаю, у всех других участников машины будут немного получше, чем пикап Тома, на котором он возит дрова.
- Я не про эту рухлядь, очень мне нужно это старье! – отмахнулась Майка. – Я знаю, где достать по-настоящему классную машину, на которой можно всех обставить в этих гонках.
- И где же? – уже без всякой иронии спросила я.
- Пойдем со мной, покажу! – ответила Майка с таинственным блеском в своих зеленых глазах.
Испытывая какое-то неопределенное чувство страха, я все же встала из-за стола и последовала за Майкой.
Мы вышли из дома и шагали вдоль по нашей улице до тех пор, пока не оказались в самом ее конце, перед большим двухэтажным коттеджем Мака и Кристофера. Здесь Майка остановилась, открыла низкую садовую калитку и поманила меня за собой. Подстегиваемая переполняющим меня любопытством я миновала сад вслед за Майкой, и мы очутились на заднем дворе. Но никаких машин здесь не было, да и быть не могло – и Мак, и Крис, и даже Ирис всегда ходили пешком или ездили на городском трамвае. У Ирис, правда, был мотоцикл, пылившийся в прихожей ее дома. В этом мотоцикле, если, конечно, она не врала, стоял мотор от вертолета, но я ни разу не видела, чтобы Ирис на нем ездила.
- Это здесь! – сказала Майка и кивнула на небольшой дощатый сарай.
Я улыбнулась. Такие сооружения имелись, наверное, почти у всех жителей нашего городка. В них обычно хранили всякие грабли, лопаты и прочий инструмент, чтобы он не проржавел от дождя. Старик Том в своем сарае даже держал гусей – они днями напролет вышагивали по его двору, важно задрав головы, и норовили ущипнуть за ногу любого, кто им подвернется. Обычно такие сарайчики никто никогда не запирал, но на том, перед воротами которого мы сейчас стояли, висел огромный железный замок. И я вдруг подумала, что на моей памяти он висел тут всегда, и я никогда не видела ворота открытыми, как не видела и того, что находится внутри.
- Ну, и что здесь? – все еще улыбаясь, спросила я. – Газонокосилка на колесах?
Майка снисходительно посмотрела на меня, а затем вдруг подошла к воротам сарая и, упершись в них ногой, потянула за железный засов. Что-то тихо и протяжно заскрипело. Я бросилась к ней.
- Не надо, Май! – испуганно пролепетала я. – Нам же сейчас влетит!
- Ничего не влетит, дома никого нет! – натужно пыхтя, ответила Майка. – Да и за что влетит? Мак сам сказал, что мы можем заходить в любое время и брать здесь все, что захотим.
Меня почему-то совсем не успокоил этот довод.
- Это так, но… Ведь не зря же тут замок висит… - пробормотала я нерешительно.
- Это чтобы другие не лазили, - объяснила мне Майка. – Всё!
Она выдохнула и отступила на шаг назад с видом человека, только что одержавшего победу в нелегкой схватке. Я поглядела на плоды ее усилий. Одна половина затвора, оторванная вместе с гвоздями, повисла на замке, не удерживая больше створку. Очень довольная собой, Майка протянула руку, приоткрыла ворота и шагнула в таинственный полумрак. Признаться, я чувствовала себя совсем не в своей тарелке, и мне очень хотелось убежать от этого сарая подальше, но мое любопытство взяло верх, и я вслед за ней зашла внутрь.
- Ну, как? – ухмыляясь во весь рот, посмотрела на меня Майка и указала на стоящий перед нами автомобиль.
Я не поверила своим глазам. Когда-то давно я уже видела такую машину у Кайли, и сначала я даже подумала, что это именно она и есть. Но через секунду я каким-то шестым чувством поняла, что это совсем другая машина. Из рассказов Лаки я знала, что машина Кайли просто была похожа на эту, а перед нами сейчас стояла та, которая принадлежала Маку и которую называли глиссером. Глиссер оказался большим – он был намного шире и длиннее любого автомобиля, какие я здесь видела, но не выше них, из-за чего смотрелся достаточно приземистым. Кузов его полностью состоял из какого-то необычайно черного материала, на котором не отражался даже солнечный свет, проникающий с улицы, а где-то в середине капот плавно перетекал в кабину из очень темного непрозрачного стекла. Было во всем его облике что-то от тех спортивных автомобилей, какие иногда показывали по телевизору – во всех контурах и очертаниях проглядывала такая же неимоверная мощь и стремительность. Только весь этот образ сильно портил тот факт, что вся машина заросла лохмотьями паутины, и из-за этого выглядела просто ужасно.
- Я думаю, на этом точно можно выиграть гонку! – с огромным энтузиазмом проговорила Майка, глядя на меня.
Я подошла ближе и осторожно провела рукой по черному корпусу. На моих пальцах остался толстый слой грязи.
Майка тут же нашла на полу какую-то ветошь и поспешно обтерла кузов и стекло кабины, подняв целое облако пыли.
- Все, можно ехать! – сказала она, бросив тряпку в угол. – Скоро уже начало!
Теперь настал мой черед снисходительно улыбаться, глядя на Майку. За последнюю минуту я уже почти совсем успокоилась, потому что была уверена, что на этой машине мы точно никуда не поедем, потому что, во-первых, не сможем ее открыть, а во-вторых, даже если и откроем, то я никогда в жизни не смогу ей управлять – в этом я была абсолютно уверена.
Я подошла к Майке, обняла ее за талию и приблизила свои губы к ее уху.
- Ну и как нам попасть внутрь? – вкрадчиво прошептала я.
- Откуда я знаю? – ответила Майка и, чуть откинувшись назад, возмущенно посмотрела мне в глаза. – Ты же у нас специалист! Пораскинь мозгами и придумай, как ее открыть и как на ней поехать!
Я хотела что-то ответить, какую-нибудь колкость, чтобы еще больше раздразнить Майку, но не успела.
- Желаете активировать режим вербального управления? – произнес вдруг где-то совсем рядом глубокий женский голос.
Мы с Майкой подпрыгнули на месте от неожиданности и крепко вцепились друг в дружку.
- Кто это?! – воскликнула Майка, испуганно озираясь по сторонам.
- Вас приветствует бортовая система управления, - произнес тот же голос. – Вы определены как пользователи с высшим приоритетом доступа, поэтому я могу предложить вам любую помощь в управлении.
- Управлении глиссером? – быстро спросила Майка.
Она по-прежнему держала меня в своих объятиях, но голос ее уже окреп, и смотрела она теперь только на автомобиль.
- Да, - последовал ответ.
Майкины губы растянулись чуть ли не до ушей, а в глазах мелькнули очень непонравившиеся мне огоньки. Она отпустила меня и подошла к машине.
- Тогда помогай! – приказала Майка, глядя на глиссер. – Открой кабину!
Я бы ни за что не поверила, если бы кто-нибудь рассказал мне об этом, но сейчас я своими собственными широко раскрытыми от изумления глазами смотрела на то, как, подчиняясь глупому Майкиному капризу, эта невероятная машина дрогнула и, колыхнув остатки прилипшей паутины, бесшумно сдвинула вперед стекло кабины, открывая доступ внутрь. И Майка, недолго думая, взялась за дверцу, перекинула через нее свои ноги и устроилась на одном из двух кресел – пассажирском.
- Май, давай уйдем отсюда, - умоляюще проговорила я. – Пожалуйста!
- Ну, кого ты боишься, трусиха? – посмотрела на меня Майка из кабины. – Мак тебе ничего не сделает, ты же знаешь.
- Мак-то не сделает… - неуверенно начала я.
- А если ты боишься Криса, то я все возьму на себя, - заявила Майка. – Да и правда – ты-то тут при чем? Это же я тебя попросила.
И она выразительно и настойчиво похлопала по второму креслу рядом с собой. Я тяжело вздохнула, не зная, как мне следует поступить.
- Ну, Анжела! – заныла Майка.
С Майкой было трудно спорить, особенно когда она начинала ныть и выклянчивать что-нибудь, чего ей очень сильно хотелось, потому что всегда наперед было известно, что ныть она будет до победного конца. И тогда я, стараясь не думать больше о лезущих в мою голову всевозможных последствиях нашей авантюры, тоже залезла внутрь кабины и уселась в кресло пилота.
- Закрой кабину, - сказала Майка.
Я дернулась было, решив, что ее просьба относилась ко мне, но стекло тут же надвинулось само, полностью отгородив нас от внешнего мира. И глядя сквозь него, я в очередной раз удивилась, так как, несмотря на то, что снаружи стекло кабины выглядело абсолютно черным, изнутри оно было самым что ни на есть прозрачным – я очень хорошо различала какие-то старые железки, валяющиеся по углам сарая и даже узоры на досках в его стенах. Создавалось впечатление, что через стекло видно даже лучше, чем без него.
- Заводи! – сказала Майка, повернувшись ко мне.
Я посмотрела на панель управления перед собой и совсем растерялась, потому что она была совсем не такая, как в других машинах, которые мне довелось увидеть. Обилие всяких кнопок, дисплеев и прочих непонятных штук напоминало, скорее, кабину вертолета Ирис, чем устройство управления автомобилем. Педалей для ног здесь не имелось вовсе, и единственным знакомым мне предметом было рулевое колесо, но даже и оно было не колесом, а каким-то ломаным полукругом, переходящим в два непонятных толстых рычага наверху с белыми кнопками на концах. Но, похоже, Майку совсем не смущало то, что я ни черта не понимаю во всех этих приборах вокруг, она непоколебимо уверовала в то, что если я кое-как научилась ездить на обычной машине, то справлюсь и с этой.
- Я не могу, - сказала я, наконец, и обессиленно откинулась на спинку сиденья.
- Что? – с недоумением посмотрела на меня Майка. – Почему это?
- Потому. Сложно все слишком. – И тут меня прорвало. – Ты совсем обалдела, Майка? Это же не машина! Это вообще непонятно что! Лаки рассказывала, что он может летать, плавать и даже… это… теле… телепортироваться! Естественно, мне тут делать нечего!
Глядя на Майку, изумленно хлопающую ресницами с открытым ртом, я почувствовала, что у меня отлегло на душе. Теперь я была уверена, что сейчас все закончится, и мы пойдем домой. Но, как оказалось, я очень сильно недооценила Майкину смекалку. Она перестала хлопать ресницами, закрыла рот, тоже откинулась на спинку кресла и задумчиво закусила губу. А еще секунду спустя взгляд ее прояснился, словно додумалась она до чего-то потрясающего.
- Глиссер, - сказала Майка, - тобой можно управлять словами?
- Режим вербального управления распространяется на все системы, - тут же отозвался голос.
- Это значит словами? – переспросила Майка.
- Управление производится голосом пользователя. Для повышения эффективности управления производится постоянное ментальное сканирование пользователя, - последовало не очень понятное для меня пояснение.
- Великолепно! – ухмыльнулась Майка, видимо, как и я, услышав из всего лишь то, что глиссер будет делать то, что ему скажешь. – Тогда… - Она на секунду задумалась. – В общем, нам нужно побыстрее добраться в начало первой улицы, на главную площадь.
- Подтвердите активацию системы пространственной телепортации, - чуть ли не нараспев проговорил голос.
- Нет! – заорала я прежде, чем Майка успела открыть свой рот. – Только по земле! Колесами! Нужно ехать, понимаешь? И не слишком быстро!
- Выполняю, - откликнулся глиссер.
А в следующий миг машина плавно и бесшумно тронулась с места и, толкнув полураскрытые ворота, выкатилась во двор, все более и более набирая скорость. Мы проехали через заросшую травой часть заднего двора и, положив на землю кусок невысокого забора из деревянного штакетника, выкатились на улицу.
- Постарайся больше ничего не ломать, - весело попросила Майка, и глиссер, собирающийся, кажется, проехаться еще и через соседний участок, тут же вырулил на асфальт дороги и покатился вдоль улицы.
- Ох, и попадет нам… - пробормотала я, качая головой.
- Он и так сам бы скоро свалился, - ответила Майка, увлеченно глядя наружу.
- Да я не про забор, - вздохнула я.
Взгляд мой упал на грязный капот. Небольшой шмоток чего-то серого и пушистого сорвался с него и уткнулся в стекло, оживленно трепыхаясь под встречными потоками воздуха.
- Кстати! – сказала Майка. – Ты можешь убрать с себя всю грязь?
- Желаете активировать режим внешней очистки? – спросил голос.
- Ну, наверное, - неуверенно проговорила Майка. – Тебе лучше знать. Просто сделай так, чтобы ты был чистым и блестел, как новенький.
- Материал корпуса не обладает физическими свойствами, необходимыми для отражения световых волн, - сказал голос. – Желаете произвести покрытие светоотражающим материалом?
- Просто убери с себя всю пыль, грязь и вот этот вот лохматый кусок, который колышется на ветру, - нетерпеливо проговорила Майка.
Лохмотья на капоте тут же исчезли, словно их и не было никогда, и Майка довольно ухмыльнулась и одобрительно похлопала рукой по приборной доске.
- Теперь Элиза точно помрет от зависти! – вдохновлено заявила она.
- Так вот в чем дело, - невесело усмехнулась я. – Она тоже участвует?
- Ну, участвует ее брат, - уточнила Майка, - но она хвасталась, что тоже поедет с ним.
- Ну, еще бы… - Я с тоской вздохнула и стала смотреть в окно.
А снаружи уносились назад голубые и светло-зеленые коттеджи, тянувшиеся по обеим сторонам широкой улицы. В это время дня в городе было уже достаточно людно, хотя и не так, как вечером, и каждый, кто попадался нам навстречу, при виде глиссера удивленно открывал рот или задирал брови и потом еще долго смотрел нам вслед. Чувствуя огромную неловкость, я уже хотела было поинтересоваться у голоса, нельзя ли нам как-нибудь замаскироваться, но в этот момент мы, миновав очередной переулок, выкатили на площадь перед большим зданием городского управления, где, очевидно, все и происходило. Вся площадь пестрела людьми, а там, где начиналось широкое загородное шоссе, ведущее через лес, ровным порядком в несколько рядов стояли автомобили. Их было, наверное, около полусотни, ну, по крайней мере, штук тридцать точно.
- Где эта сучка? – нетерпеливо проговорила Майка, вертя головой и шаря взглядом по площади.
Должно быть, она искала Элизу. Я сразу заметила длинную ярко-красную машину ее брата в гуще других, и Элиза, наверное, была внутри. Я хотела сказать об этом Майке, но в это мгновение над площадью вдруг грянул гром. Внутри у меня все похолодело и сжалось в комок, потому что в этом громе я узнала оружейный выстрел. С выстрелами у меня были связаны далеко не самые радостные воспоминания, и теперь я сразу же подумала, что палят по нам, и впилась глазами в Майку, которая тоже, кажется, слегка перетрусила и побледнела. Но мы обе по-прежнему были целы и невредимы и никто вокруг, кажется, не испугался, что где-то рядом стреляют из оружия. Да и вообще, насколько я могла судить, никто даже не обратил на выстрел никакого внимания – все взгляды были прикованы к машинам, которые уже не стояли стройной неподвижной шеренгой, а, сорвавшись с места, устремились по шоссе. И лишь те из зрителей, кто стоял ближе всех к нам, не смотрели на шоссе, а с удивлением уставились на глиссер.
- Черт! – воскликнула Майка. – Наверняка, это был сигнал к началу! Надо догнать их! Глиссер, давай за теми машинами!
- Только не задень никого! – поспешно добавила я.
Глиссер тронулся с места и, аккуратно объезжая стоящих на пути людей, покатился к шоссе. И мне вдруг показалось, что в толпе зрителей мелькнула знакомая бордовая рубашка.
- Слушай, Майка… - с замирающим сердцем проговорила я. – А ты не знаешь, куда именно ушли Крис и Мак?
- Откуда мне знать? – отмахнулась Майка, нетерпеливо глядя вперед.
А в следующую секунду я внезапно поймала взгляд Кристофера с заломленной вверх бровью. Не знаю, видел ли он меня через непрозрачное стекло кабины, но мне показалось, что смотрел он прямо в мои глаза. И хотя наши взгляды встретились всего лишь на какую-то долю мгновения, я вся вжалась в кресло от стыда и страха, очень жалея, что не могу провалиться под землю и очутиться где-нибудь далеко-далеко отсюда и прожить там всю свою оставшуюся жизнь.
Я думала, что Крис сейчас погонится за нами или вообще щелкнет пальцами и остановит глиссер. Но ничего такого не произошло, и мы беспрепятственно выехали на шоссе и покатили по нему через лес. Все умчавшиеся вперед машины уже скрылись из виду, и вокруг нас никого не было, лишь вдалеке неспешно двигалась нам навстречу маленькая голубая машина.
- А теперь выжми все! – приказала Майка. – Нам нужно обогнать все машины, которые уехали вперед.
Скорость тут же возросла, и я почувствовала, как меня все сильнее и сильнее вдавливает в спинку кресла. Все, что было впереди за стеклом кабины, вдруг стремительно надвинулось, рванулось назад и больше уже не останавливалось, слившись в какую-то размытую картинку. Голубой автомобиль почти мгновенно приблизился и исчез, и я успела заметить лишь удивленное и испуганное лицо какой-то старушки в больших круглых очках. Мой взгляд упал на трехзначное число, светившееся ярким голубым цветом в центре руля. Когда мы ехали по городу, там, кажется, горели только две цифры. Теперь их было уже три – первой стояла четверка, а последняя быстро менялась, переливаясь веселыми огоньками. Та, что была в середке, изменялась не так часто, но тоже росла каждую секунду. И до меня вдруг дошло, что это наша скорость, которая в пять раз превышает разрешенную скорость в городе и в два раза больше той, которую способен развить любой автомобиль. А вот теперь уже в три…
- Помедленнее! – крикнула я рулю. – Сделай в два раза медленнее!
Число тут же поползло назад, и я почувствовала, что скорость стала быстро падать.
- Зачем? – возмущенно посмотрела на меня Майка.
- Нельзя так быстро ехать! – переводя дыхание, проговорила я. – Мы их и так догоним.
- Да ну тебя! – обиделась Майка и надулась. – Ехали бы как раньше…
Я повернула голову и посмотрела ей в глаза.
- Мне страшно, понятно тебе? – сказала я.
И Майка поняла. Она не стала больше спорить, а только кивнула и стала смотреть на дорогу. Я опустила взгляд. Число на руле было чуть больше трех сотен.
А вскоре показались те, кто уехал вперед, и мы один за другим стали обгонять их автомобили.
Некоторые машины пытались заслонить нам проезд, но в таких случаях глиссер просто съезжал на обочину и, нисколько не замедляясь, обходил их. Притом, из кабины было видно, что на земле полным полно кочек, мелких выбоин и прочих неровностей, но мы, сидя внутри, совершенно не ощущали тряски, словно по-прежнему ехали по гладкому асфальту.
- Эй, машина, смотри, чтобы мы ни во что не врезались, поняла? – сказала Майка слегка наклонившись к панели управления.
- Принято, - с энтузиазмом отозвался голос.
И тут впереди вдруг вынырнул из-за очередного поворота широкий блестящий зад знакомого нам красного автомобиля и стал стремительно приближаться.
- Вон твоя подружка, - сказала я Майке, когда мы поравнялись с автомобилем, и я увидела в салоне Элизабет и ее брата, вцепившегося в руль.
Майка задохнулась от восхищения, глядя на возмущенно-растерянную физиономию Элизы, радостно взвизгнула и застучала ладонью по боковому стеклу, забыв, что снаружи оно непрозрачное.
- Ну что, съела?! – едва не захлебываясь от восторга, закричала она. – Счастливо оставаться, ящерицы!
Но вряд ли Элиза и ее брат услышали Майку – их машина была уже далеко позади.
Прошло уже, наверное, несколько минут, а мы больше никого не догнали, и тогда я вдруг сообразила, что мы едем первыми, и все остальные остались далеко позади. Меня захлестнуло какое-то странное всепоглощающее чувство, и через секунду я поняла, что это неудержимый восторг поднимается из моего сердца и охватывает всю меня до кончиков волос. Все тяжелые невеселые мысли, терзавшие меня, отступили куда-то далеко, и в душе осталось лишь ощущение чего-то радостного и сияющего. Мы – первые! Мы, которые полгода назад даже не умели читать и не знали, что такое топливный мотор, теперь оставили позади себя всех этих людей, которые знали и умели гораздо больше нас, и сейчас вели их всех за собой!
Не в силах выразить свои чувства, я радостно посмотрела на Майку. И Майка тоже посмотрела на меня сияющими глазами.
- А теперь давай еще больше оторвемся от них! – с восторгом прошептала она. – Пожалуйста!
- Ладно, - согласилась я и посмотрела на руль. – Увеличь скорость еще на сотню.
Число на руле за несколько секунд поднялось до четырехсот и там замерло. За стеклом все замелькало еще стремительнее.
- Как же охота посмотреть на физиономию Элизы, когда она приедет на финиш! – мечтательно проговорила Майка, развалившись в кресле. – Хорошо бы она приехала последней! Интересно, здесь как-нибудь можно сделать так, чтобы она приехала последней?..
И в этот момент среди уносившихся назад деревьев, слившихся в одну сплошную темно-зеленую полосу, я вдруг уловила краем глаза какое-то новое движение. И повернув голову, я с ужасом увидела, что слева от нас на мотоцикле так же быстро несется Ирис. На ней был закрытый шлем, но я узнала ее по синей футболке с белым рисунком, которую она носила почти каждый день.
Не в силах оторвать взгляд, я со страхом смотрела, как Ирис поравнялась с кабиной, а затем, повернув голову к нам, резко махнула рукой и снова схватилась за руль. Она приказывала нам остановиться, в этом не было сомнений. И Майка тоже увидела Ирис и оборвала свою болтовню на полуслове.
- Плевать на нее! – сверкая глазами, решительно проговорила она. – Пусть катится!
- Но как же… - промямлила я, чувствуя себя загнанной в угол между двумя опасными хищниками.
И в этот момент Ирис вытащила откуда-то металлическую биту и, замахнувшись, ударила по стеклу кабины. Бита отскочила, и удар не причинил никакого вреда, но все это выглядело настолько дико, что я поняла одно – если дошло до такого, то пора заканчивать.
- Останавливайся, - приказала я машине.
Майка ничего не сказала. Украдкой я скосила на нее глаза. Майка опустила голову и кусала губы. Видно, ее тоже ошарашило и напугало поведение Ирис.
Глиссер быстро погасил свою огромную скорость и, съехав на обочину, остановился. Ирис затормозила рядом.
- Открой кабину, - безжизненно проговорила я.
Стекло послушно подалось вперед. Ирис сняла шлем и впилась в нас испепеляющим взглядом сквозь спутавшиеся перед ее глазами волосы. Я вжалась в спинку кресла так сильно, насколько это было возможно.
- Какого черта вы делаете?! – яростно цедя сквозь зубы каждое слово, проговорила Ирис. – Вы совсем обнаглели?! Все можно и наплевать на всех, да?!
- Не ори на нас… - несмело попыталась возразить Майка, но едва только она открыла рот, Ирис метнула в нее такой уничтожающий взгляд, что Майка тут же заткнулась и потупила глаза.
- Я не ору! – прошипела Ирис. – Я прямо здесь вас сейчас до полусмерти изобью, поняла, рыжая идиотка?
В любой другой ситуации Майка, услышав такое в свой адрес, не заставила бы себя долго ждать, и ответила бы не только словами, но и чем-нибудь повесомее. Но сейчас она даже не смела поднять на Ирис глаза, видимо, как и я, всем своим существом чувствуя весь тот огромный гнев, который от нее исходил.
Ирис глубоко вдохнула и, наверное, собиралась сказать что-то очень важное, но в это время откуда-то издалека до нас донесся едва слышный, но нарастающий с каждой секундой шум автомобилей. Ирис посмотрела вдоль шоссе в ту сторону, откуда мы приехали, затем снова повернулась к нам.
- Слева скоро будет грунтовая лесная дорога, - сказала она. – Свернете на нее вслед за мной. Понятно?
- Понятно, - прошептала я.
- Тогда поехали. Закройтесь, чтобы вас не увидели.
Она надела шлем и, быстро набирая скорость, поехала вперед. А я приказала голосу закрыть кабину и следовать за мотоциклом.
Через какое-то время Ирис притормозила, оглянулась, махнула нам рукой и свернула куда-то в лес. Мы тоже сбросили скорость, и я разглядела впереди земляную дорогу, уходящую в сторону от шоссе. Глиссер въехал под деревья вслед за Ирис, и здесь наша скорость совсем упала, и я впервые ощутила легкое покачивание машины. Мотоцикл Ирис, двигаясь так же медленно, маячил впереди, метрах в пятидесяти от нас.
Пока мы ехали, я иногда искоса поглядывала на Майку. Майка молчала, надув губы и глядя вниз, и лишь иногда поднимала взгляд, чтобы посмотреть исподлобья за стекло кабины. И хоть я и сама боялась ожидающей нас расправы, мне стало безумно жаль ее. Я протянула руку, ласково погладила ее пальцами по щеке, а потом ободряюще похлопала по плечу.
- Не бойся! – прошептала я. – Выкарабкаемся. По сравнению со смертью от рук мародеров, это – сущая ерунда.
- А кто боится-то? – буркнула Майка.
Она храбрилась, но я уловила дрожь в ее голосе. А потом она сама взяла мою руку и сжала в своих.
- Спасибо, Волчонок, - прошептала Майка.
Вскоре глиссер остановился в тени деревьев, где нас уже ждала Ирис. Шлем ее висел на руле, а сама она стояла рядом, скрестив ноги и опираясь на мотоцикл. Густые темно-зеленые кроны плотным шатром сходились где-то вверху над нашими головами, пропуская лишь малую часть солнечного света, и поэтому вокруг царил дышащий лесной прохладой легкий сумрак. В любое другое время было бы приятно очутиться здесь в компании Майки и Ирис, но сейчас…
- Нет, правда, какие же вы дуры! – сказала Ирис, как только я открыла кабину.
Голос ее казался уже вполне обычным.
- Мы же не знали, что нельзя… - выдавила из себя Майка.
- Не знали! – передразнила ее Ирис. – Спросили бы! Да и вообще, как можно не знать очевидных вещей? Это же вам не велик, в конце концов! Замок там просто так висит, что ли?..
- Неужели все настолько плохо? – спросила я, чтобы хоть как-то поддержать Майку, с вызовом глядя в глаза Ирис и внутренне содрогаясь от страха перед ней.
Ирис, читавшая меня, как открытую книгу, посмотрела на меня с безграничной иронией.
- Энжи, иногда тебе лучше держать свою прекрасную мордашку закрытой, - сказала она. – Я понимаю, тебе жалко Майку, которая все это устроила. Но любой должен отвечать за свои поступки. А о солидарности можешь не переживать – тебе тоже хорошо влетит, как только вернемся.
- Подумаешь – машину взяли, - буркнула Майка себе под нос. – Мы же только на время…
- Дело не в этом! – отрезала Ирис. – Сопри вы, например, мой мотоцикл, мне вообще было бы наплевать, даже если бы вы в лепешку на нем разбились! Но некоторые вещи просто нельзя брать без разрешения! И не только потому, что они не ваши, а потому, что их публичное явление может иметь очень негативные и далеко идущие последствия. Я даже подумать боюсь, чем это все могло закончиться, если бы я не заметила вас в последний момент.
- Но Кристофер нас видел… - несмело начала я
- Кристофер – дурак! – перебила меня Ирис. – Нашла, на кого равняться! У вас под капотом – мотор, опережающий здешние технологии на тысячи лет, а за спиной вообще тритиевый аннигилятор размером с соковыжималку. Не говоря уже о кузове, состоящем из материи, которая кроме как рядом с черными дырами и не встречается нигде больше. Что бы началось, когда любопытная толпа стала бы глазеть на глиссер на финише, пока вы с довольными рожами поперлись бы на пьедестал почета получать кубок? Там ведь не только любопытные, но и стражи порядка, и еще всякие доморощенные специалисты. Да одного взгляда более-менее подготовленного человека хватило бы, чтобы понять, что тут явно что-то не так, и забить тревогу! А когда вы, наконец, поняли бы, что запахло жареным, и захотели бы смыться оттуда, то из ваших глупых ртов посыпались бы панические и оттого очень опасные для окружающих приказы, а эта консервная банка, стремясь их выполнить, наделала бы таких дел, что… – Ирис замолчала, перевела дыхание, тяжело вздохнула и посмотрела на нас с горьким сожалением. – Повторяю, вы – безмозглые сучки, вы хоть представляете скольким людям пришлось бы стирать память, если бы все завертелось? Вы вообще в курсе, что использование силы в этом мире вызывает чудовищные всплески в первичной сингулярности? И что бы сказал Мак? И что бы вы потом сказали ему? «Мы не знали»?
Мы с Майкой сидели, опустив головы, и уже даже не пытались возражать или оправдываться. Да и не могли мы ничего возразить – Ирис во всем была права.
- И что теперь? – удрученно проговорила я.
- А что теперь? – пожала плечами Ирис. – Ничего! Валите домой.
Майка тяжело вздохнула.
Ирис шагнула к глиссеру и постучала пальцами по стеклу.
- Эй, жестянка, сенсоры работают? – спросила она.
- Все сенсоры активны, - тут же отозвался голос.
- Тогда через двадцать секунд закроешь кабину, включишь визуальную маскировку и полетишь домой на свое место, понятно?
- Выполняю, - произнес голос.
- А вы подождете меня там же, - посмотрела на нас Ирис. – И чтобы больше ничего ему не приказывали. Ясно?
- Ясно, - прошептала я, бессмысленно глядя на свои колени.
Ирис повернулась и пошла к своему мотоциклу, а кабина глиссера закрылась и… Сначала я даже не поняла, что произошло, потому что машину внезапно как-то странно качнуло и Ирис, мотоцикл, стволы деревьев, а затем и их кроны неожиданно провалились куда-то вниз, и передо мной вдруг раскинулось бескрайнее голубое небо, а в лобовое стекло ударил яркий свет солнца. У меня захватило дух, и сердце мое сладко и томительно замерло. Не находя нужных слов, чтобы выразить свой восторг, я посмотрела на Майку, и Майка тоже посмотрела на меня, очевидно, испытывая те же чувства, что и я. Я прижалась лбом к боковому стеклу и увидела далеко внизу лес, а еще дальше – нашу речку, казавшуюся отсюда совсем маленькой, и еще что-то совсем вдалеке – очень пестрое, все в зеленых, серых и красных пятнышках. А через секунду я поняла, что это – наш город, и разноцветные пятнышки на нем – крыши домов.
От избытка чувств я схватила Майку за руку и сжала ее пальцы, и Майка взвизгнула и радостно улыбнулась…
А когда через десять минут мы, уже слегка отошедшие от прекрасного путешествия по небу и понемногу возвращающиеся к своим невеселым мыслям, потоптавшись у входа, робко перешагнули порог большого серого коттеджа, нас встретил громким хохотом Кристофер.
- А, приехали! – воскликнул он, с неуместным весельем глядя на нас с дивана. – Какое место хоть заняли?
И он опять засмеялся – весело и совсем беззлобно. Признаться, я ждала от него совсем не такой реакции. Хотя, я и сама не знала толком, чего можно ждать от Кристофера.
В полном молчании, мы с Майкой остановились в дверях холла, прислонившись к стене, да так и остались стоять, ожидая сами не зная чего – наверное, выговора от Мака или Ирис, потому что, Кристофер, судя по всему, не собирался ругать нас за нашу выходку.
- Ничего, выше нос, - усмехнулся Крис. – Готовьтесь выслушать лекцию о том, что такое хорошо и что такое плохо. Бьюсь об заклад, она была уже пару раз отрепетирована по дороге сюда и уже очень скоро начнется.
Я не совсем поняла, что он имеет ввиду, а в следующую секунду услышала приближающийся звук мотора и, выглянув в окно, увидела подъезжающую к дому Ирис. Мотор затих, послышались быстрые шаги, и она влетела в холл. Мельком взглянув на меня и Майку, Ирис остановила свой взгляд на Кристофере.
- Валяешься? – презрительно бросила она. – Ну, валяйся дальше!
- А что мне – плясать, что ли? – отозвался с дивана Крис.
- Почему ты не остановил их? – процедила Ирис. – Ты же все видел!
- Ну… - Кристофер пожал плечами. – Сначала у меня мелькнула такая мысль… Но потом я представил рожи участников, которых наши фавориты обставят на глиссере, как стоячих, особенно, глупую рожу Тима и его стервозной сестрицы. И я понял, что все не так уж и плохо и игра стоит свеч.
- Дурак! – скривилась Ирис, не дослушав. – Дурак и дурак. Больше сказать нечего.
- Ну и не говори тогда, - ухмыльнулся Крис и уставился в потолок.
Ирис скрипнула зубами, закусила губу, и внезапно перевела взгляд на нас.
- Ну а что касается вас, - произнесла она мрачно, - то тут разговор особый и так просто вы не отделаетесь, тупые, своенравные, самовлюбленные и плюющие на всех кретинки…
И вдруг Майка, которая все это время молчала, глядя в пол, всхлипнула, сползла спиной по стене вниз и заплакала навзрыд, уткнув голову в колени. Я бросилась к ней, обняла и стала гладить по волосам, стараясь утешить. Ирис, кажется, была несколько обескуражена ее слезами, ведь за все время, что мы прожили в этом городе, никто из нас никогда не плакал.
- Хватит реветь… - растерянно проговорила Ирис.
- Да пошли вы все! – с проступившим отчаянием в голосе промолвила Майка сквозь плач. – Если все настолько ужасно, какого черта вы вообще поставили его в сарай, который у всех на виду и который любой дурак открыть сможет?! Вот и запрятали бы эту штуку куда-нибудь подальше, раз вы все такие умные и правильные!
Повисла тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями и обиженным сопением Майки. Ирис каким-то странным взглядом посмотрела сначала на Кристофера, затем на Майку, потом опять на Кристофера.
- Чего заткнулась? – усмехнулся Крис в ответ на этот взгляд. – Майка права. По большому счету, вся ответственность лежит на нас. Это ведь мы такие всесильные, всемогущие и так далее, по сравнению с теми, кого могут сделать счастливыми пять шоколадок в день и бутылка клубничного молока.
- Да любому дураку же ясно, что такую вещь нужно держать под боком, чтобы в случае чего, они сами могли ей воспользоваться, - проворчала Ирис.
- Это не имеет значения, - покачал головой Кристофер. – За все отвечаем только мы. Они сделали что-то неправильно? Значит, им плохо объяснили, как нужно делать правильно. А конкретно в этом случае, никто ничего не объяснял им вообще, положившись во всех возможных непредвиденных ситуациях на сообразительность их гениальной подруги, а также на ничтожно малую вероятность таких ситуаций.
Ирис молчала, глядя в сторону. Я не поняла, о чем они только что говорили, но теперь мне было ясно – мы с Майкой не такие уж совсем плохие, как это представлялось нам десять минут назад, и среди кромешной темноты, в которой мы с ней сейчас пребывали, внезапно забрезжил для нас маленький огонек надежды. И это было очень кстати, потому что Майка совсем расклеилась и по-прежнему сидела на полу, беззвучно вздрагивая. Я села рядом, вытянув вперед ноги, и обняла ее за плечи.
- Ой, только не надо вот этих душераздирающих сцен! – с сарказмом сказала Ирис, глядя на нас. – Тоже хороши, что бы он там не болтал!..
Она устало вздохнула и опустилась в кресло. Кажется, она больше не злилась и, во всяком случае, решила не говорить нам всех тех ужасных слов, которые, наверное, хотела сказать, когда вошла сюда.
- И кстати! – Ирис бросила на Кристофера возмущенный взгляд. – Какого черта у вашей жестянки приказы этих двух дурочек имеют приоритет над моими?
- Разве? – удивленно вскинул брови Кристофер.
- Да! Я кричала ему остановиться, но он плевать хотел! Это объясняется только тем,
что эти двое для него главнее!
Кристофер расхохотался.
- Я об этом даже и не знал. Мак говорил, что занес всех троих в реестр пользователей, но что он расставил такие приоритеты… Погоди-ка, я посмотрю. – Он чуть сдвинул брови, а затем фыркнул и рассмеялся. – Да, действительно, ты идешь после них. Наверное, кое-кто тебе не очень-то доверяет, а?
- Да пошел ты! – огрызнулась Ирис. – И какого черта ты смотришь? Ты же знаешь, что здесь нежелательно использовать силу! Знаешь же, какие всплески вызывает воздействие на сингулярность этого мира.
- Да я же слегка только, я ведь ничего не меняю… - махнул рукой Крис. – Ладно! – Он вдруг резко поднялся, принял сидячее положение и, закинув ногу на ногу, как-то грустно усмехнулся и посмотрел на нас с Майкой. – Теперь главное, чтобы ваш любимый Мак не узнал о вашем заезде. Сейчас что-нибудь придумаем…
- Не надо! – все еще всхлипывая, проговорила Майка, глядя в пол. – Не надо ничего придумывать. Я расскажу ему все, когда он вернется…
- Хм, - Кристофер с сомнением посмотрел на нее. – Что ж, довольно похвально, коли так. Уверена?
- Да, - тихо, но непоколебимо ответила Майка, подняв на него свои мокрые глаза.
На этом разговор и закончился. А вечером вернулся Мак и мы с Майком пошли к нему и во всем повинились. Мы, конечно, знали, что он не будет на нас кричать, как Ирис, или высмеивать, как Кристофер. Но мы ожидали, что он хотя бы скажет что-нибудь осуждающее. Но Мак ничего не сказал. Он лишь посмотрел на нас со своей обычной, словно извиняющейся за что-то улыбкой, и налил нам чаю в наши любимые кружки с ромашками, а потом поставил на стол абрикосовое варенье и печенье с узором в виде сердечек, которое было такое же невероятно вкусное, как и то, что пекла иногда для нас Кайли. Или даже еще вкуснее. Только на том печенье, которым нас угощала Кайли, были изображены не сердечки, а наши лица – по одному на каждое. И мы легко узнавали себя: Майку – по точкам-веснушкам и вьющимся волосам, меня – по прямой челке и Лаки – по хитрому выражению на кружочке лица.
И, сидя в тот вечер у Мака, мы с Майкой через пять минут уже и думать забыли про все наши невзгоды, и Майка смеялась и чем-то хвасталась, а я грызла печенье и думала, что как это хорошо, когда рядом с нами есть такие хорошие и добрые люди.
А ночью, когда я, вконец измотанная всем случившимся за этот день, уже забралась в свою уютную постель, ко мне в комнату вдруг вошла Майка. Она была в своей пижаме с котятами, а в руке сжимала подушку и одеяло.
- Можно, я у тебя посплю? – попросила она жалобно.
- Конечно, Май, - обрадовалась я, приподнявшись. – Ложись в кровать, а я посплю в кресле.
- Нет! – твердо сказала Майка. – Я буду спать в кресле.
- Ну, хорошо… - не решилась поспорить я.
Майка придвинула одно из двух широких мягких кресел поближе к моей кровати, забралась на него с ногами и накрылась одеялом.
- Спокойной ночи, Волчонок, - тихо сказала Майка.
- Спокойной ночи, Май, - ответила я.
А потом я услышала, как Майка глубоко вздохнула. Видимо, она все еще немного переживала из-за событий прошедшего дня.
Я уже проваливалась в сон, когда где-то рядом раздался голос Лаки.
- Привет, герои, - проговорила она.
Лаки тоже не было дома с самого утра и она, наверное, только что вернулась, но по ее ироничному приветствию можно было догадаться о том, что она уже осведомлена обо всех наших подвигах.
- Привет, - сокрушенно вздохнула я.
- Да ладно вам расстраиваться, - тихо и ласково проговорила Лаки. – Ведь все закончилось хорошо.
Она бесшумно подошла к Майке и погладила ее по голове, а потом точно так же погладила и меня.
- Ложись здесь, - тихо попросила Майка.
- Я только с улицы, - ответила Лаки. – Грязная.
- Никакая ты не грязная, - сказала я.
- Ложись уже, - едва ли не с возмущением потребовала Майка. – Вон, придвинь кресло.
Лаки не стала больше спорить, а пододвинула поближе второе кресло и удобно устроилась в нем, вытянув ноги. Я вдруг ощутила легкий аромат полевых трав и цветов, просквозивший по комнате. Мне стало так спокойно и так тепло на душе, что про себя я пожелала, чтобы эта ночь длилась вечно, и чтобы утро никогда не наступило.
- Опять в поле читала… - пробормотала я, засыпая.
- Да… - донесся откуда-то издалека ласковый шепот Лаки.
…Машину особенно сильно тряхнуло, и я подскочила на сиденье, ударившись макушкой о потолок. Ирис, сидевшая напротив меня чуть не въехала лицом мне в коленку, но вовремя подставила руку. Соня, которая дремала, положив голову ей на плечо, повалилась на сиденья за спину Ирис.
- Веди нормально! – прикрикнула Ирис на Кайли. – Не доски везешь!