Осколки последнего лета

Глава 13

После полудня я вышла во двор погреться на солнышке и от нечего делать отправилась поглазеть на вертолеты.
Вертолетов было два. Один – просто гигантский. Должно быть, даже больше, чем тот, на котором летала Ирис. И был он весь какой-то оранжево-серый, словно грязный, и с двумя огромными пропеллерами – по одному на каждую сторону. Сзади у него откидывался большой квадратный люк, размером с гаражные ворота, и внутрь, наверное, можно было закатить штук пять машин и еще вдобавок всякого барахла уместить целую кучу. А другой вертолет был совсем небольшой, не больше грузовика, стоящего у мастерской механиков, если не считать хвоста. Был он черный, остроносый, с одним большим пропеллером на крыше и маленьким на хвосте – точь-в-точь, как вертолет Ирис. И под короткими крыльями у него висело много всякого длинноствольного оружия, а еще – с десяток заостренных продолговатых штуковин. Ирис сказала, что это ракеты, и что с помощью них Эйби можно отправить в космос, а Эйби в ответ на это сказала, что Ирис дура, и что если она не прекратит все время ее доставать, то сама увидит космос собственными глазами. А Лаки, присутствовавшая при этом разговоре, тут же с радостью сказала им, что они обе ошибаются и что все это невозможно, потому что… В общем, я не запомнила ее объяснений, но после них и Эйби, и Ирис одинаково закатили глаза к небу и сказали Лаки, чтобы не умничала.
Я пару раз неторопливо обошла вокруг вертолетов и даже дотронулась рукой до металлической обшивки одного из них. Несмотря на теплый солнечный денек, металл отдавал прохладой.
- Энжи! – внезапно услышала я голос Кайли.
- Что? – откликнулась я и, оглядевшись, поискала Кайли глазами. Видно ее нигде не было.
- Обед пропустишь! – донеслись до меня приглушенные слова, а затем где-то хлопнула дверь.
Пропускать обед совсем не входило в мои планы, и я со всех ног бросилась к нашей ночлежке.
Под ночлежку нам выделили небольшой одноэтажный домик из белого кирпича, разделенный внутри на две комнаты и маленькую кладовку. Одна комната была явно попросторней, и в ней находилось множество всяких непонятных приборов и устройств, больших и маленьких, в которых я ничего не понимала и которые все равно не работали, так как не было электричества. Кайли сказала, что все это медицинское оборудование и что нас поселили в медпункт. А во второй комнате, поменьше, помимо всякой мелкой мебели, вроде тумбочек и шкафчиков, стояли кровати. И не просто кровати, а двухэтажные – они были как бы поставлены одна на другую, и верхнее спальное место получалось даже выше уровня головы. Таких двухэтажных кроватей здесь было всего четыре, и двоим из нас, в любом случае, приходилось спать наверху. Одной из этих двоих была Ирис. Она сразу же заняла место надо мной и спала там вот уже целую неделю, и, кажется, ее все устраивало. Она и днем часто лежала у себя наверху, объясняя это тем, что хотя бы оттуда не видно наших глупых и до трясучки надоевших ей физиономий. И еще одну верхнюю койку заняла Майка. Правда, Майке это быстро наскучило, и после первой же ночи она больше не рвалась наверх, а обычно менялась с кем-нибудь из нас. Эйби не спала вообще. По крайне мере, она так говорила, и у меня не было оснований ей не верить. Ночь она проводила либо сидя на стуле, а иногда и просто стоя у окна и глядя на улицу.
Когда я распахнула дверь в нашу комнату, все уже расселись по койкам, держа в руках и на коленях тарелки с кашей, и на длинной тумбочке, служившей нам столом, оставалась только две тарелки: пустая – Эйби, и полная – моя. Я взяла свою кашу и поискала в лотке для посуды ложку. Среди россыпи чайных ложек столовой не нашлось. Я вздохнула, жалобно посмотрела на девчонок, и взяла чайную ложечку, которая своим крохотным размером и до чайной-то дотягивала с большим трудом.
- Анжела, ты что? – настолько участливо и ласково спросила Лаки, что на мои глаза едва не навернулись слезы. – Ложки нет? Возьми мою, я потом поем, а то каша еще слишком горячая для меня.
И она, даже не покраснев от собственного вранья и лучезарно улыбаясь, протянула мне свою ложку, которой только что с большим аппетитом уплетала свою кашу, несмотря на то, что она «слишком горячая». У меня на сердце сразу стало так легко и радостно, что я, наверное, согласилась бы хоть до конца жизни не пользоваться вообще никакими ложками, главное, чтобы у меня оставались такие хорошие друзья.
- Спасибо, мне и этой хватит, - невольно растянувшись в улыбке, ответила я.
- Да бери уже, - излучая бесконечное количество тепла и доброты, не унималась Лаки.
- Да не надо, Лаки! – я радостно засмеялась, чувствуя себя самой счастливой на свете.
- Ну, тогда садись ко мне, будем есть по очереди.
И Лаки чуть подвинулась и похлопала по простыне рядом с собой.
Предложение было довольно заманчивым, но я не успела его обдумать.
- Смотрю я на вас и поражаюсь, - глядя на меня, покачала головой Эйби. – Вы из любой мухи способны раздуть такого слона, что он затмит собою солнце. Держи, - и она протянула мне ложку, которая неизвестно откуда у нее взялась. – Стерильно, можешь не протирать.
Я с удивлением взяла ложку из ее руки. Ложка была необыкновенной красоты – вся фигурная, матово поблескивающая на свету, с приятной тяжеловатостью, и вершину ее ручки венчала большая буква «А», вырезанная из какого-то черного камня. Сердце мое едва не выскочило из груди, когда я подумала, что эта «А» означает «Анжела», но это наверняка было простым совпадением, и я успокоилась.
- Ничего себе! – восхищенно проговорила я, рассматривая ложку. – Где ты взяла такую красивую?
- Да нигде, - усмехнулась Эйби. – Ешь давай, а то остынет. Приятного аппетита.
- Спасибо, Эйби, - я посмотрела на нее с искренней благодарностью и уселась на свою койку рядом с Ирис.
- Только не вздумай нести ее на кухню, - сказала мне Ирис, - а то повара удар хватит, когда период сохранения формы закончится.
Из сказанного я поняла только то, что Ирис жалко отдавать красивую ложку на кухню и что она, может быть, даже хочет забрать ее себе. Я бросила на Ирис ехидный взгляд и стала есть.
- Я тоже такую хочу! – заявила Майка, глядя на Эйби.
Эйби показала Майке язык. Майка фыркнула и вздернула нос.
Каша была горячая и даже задымилась, когда я сняла сверху подсохшую корочку, но вкуса ее это не умаляло. Повар у Иты готовил просто здорово. Почти, как Кайли.
Когда я доела, Ирис сунула мне свою пустую тарелку, и я встала и поставила грязную посуду на тумбочку. Только ложка осталась в моих руках, и я нерешительно посмотрела на Эйби.
- Давай сюда, - улыбнулась Эйби, протянув руку.
Я отдала ей ложку, и она словно растворилась в ее руке.
Не до конца понимая, что произошло, но довольная и с сытым желудком я вернулась к своему месту и вновь опустилась на кровать. В матрасе что-то вдруг пронзительно заскрежетало, и я, внезапно потеряв опору, повалилась влево, прямо на Ирис, прижав ее к постели.
- Ай! – вскрикнула Ирис. – Анжела! Корова, черт! Тридцать лет в обед, а ума нет! Совсем спятила? Не пушинка ведь!..
- Прости, я нечаянно!.. - пробормотала я, пытаясь как можно быстрее принять нормальное положение. Матрас подо мной предательски проваливался.
Я, наконец, села, избегая касаться коварного участка матраса, и, не смея поднять глаза, сокрушенно вздохнула. Хоть я и была уверена, что Ирис сказала все это не со зла, все-таки, было обидно. На душе сразу стало тоскливо. И даже солнце за окошком, кажется, заметно потускнело.
- Ну, ладно, не бери в голову, - недовольным тоном, в котором слышались виноватые нотки, пробормотала Ирис и потрепала меня по плечу. – Я ведь не хотела тебя обидеть. Просто испугалась от неожиданности. Не дуйся, принцесса.
День снова сделался светлым и радостным. В порыве чувств я крепко обняла Ирис и прижала ее к себе. Ирис засмеялась.
- Действительно – с вами с ума сойдешь, - услышала я веселый голос Эйби.
- С тобой тоже, - тут же отозвалась Ирис.
- Нет, правда, - уже серьезно проговорила Эйби. – Вы все такие разные. И все словно дополняете друг друга.
- Разве это плохо? – улыбнулась Лаки.
- Да нет, скорее, даже наоборот, так намного интересней.
- Пошли трепаться… - проворчала Ирис.
- Жаль, нет десерта, - вздохнула Майка, отставив свою пустую тарелку. – Надо было оставить на сегодня немного тех сладких прозрачных штуковин, которые мы вчера съели…
- Эти штуковины называются конфетами, - снисходительно объяснила ей Ирис.
- Никакие это не конфеты! – тут же заспорила Майка. – Конфеты – совсем другие! Я сто раз их ела!
- Больше, - негромко заметила Кайли с ехидной улыбкой.
- Вообще-то, десерт есть, - сказала Эйби и хитро подмигнула Майке. – В рюкзаке.
Майка тут же бросилась к нашему рюкзаку и с ликующим возгласом извлекла из него что-то плоское и завернутое в яркую бумагу, которую Майка тут же сорвала.
- Шоколад! – обрадовано воскликнула Майка. – Анжела, хочешь?
- Нет! – засмеялась я, глядя на радостную Майку. – Лучше угости Соню.
- В меня больше не влезет, - улыбнулась Соня. – Но от кусочка вечером я не откажусь.
- Хорошо, я тебе оставлю, - кивнула Майка и откусила от шоколадки.
- Опять выходила ночью из лагеря? – неодобрительно нахмурившись, посмотрела на Эйби Ирис.
- Да, я немного пошаталась по окрестностям под луной, - усмехнулась Эйби. – Это ведь так романтично.
- Романтично! – передразнила Ирис. – Не стоит так рисковать. Вот придут ночью с проверкой, а тебя нет.
- Да кому мы здесь нужны? – с иронией посмотрела на нее Кайли. – Огнестрельного оружия у нас при себе нет, из холодного – только вилки. Хватит нагнетать.
- Вас, наверное, пока за задницу не возьмут, вы не поймете, что надо быть осторожнее, - с кривой усмешкой проговорила Ирис, ни на кого не глядя.
- Ты и сегодня ночью принесешь нам что-нибудь вкусное, Эйби? – с набитым шоколадом ртом спросила Майка.
- «Нам»! – возмущенно фыркнула Ирис. – Лаки, запрети ей уходить из лагеря!
- Вряд ли она меня послушает, - улыбнулась Лаки.
- Я в самом деле не понимаю твоего беспокойства, - посмотрела на Ирис Эйби. – В темноте меня очень трудно заметить, так как я использую маскировку, окрашивая свое тело в наиболее подходящий к окружающей местности цвет. К тому же, передвигаюсь я бесшумно и очень быстро. В приборы ночного видения, которые есть у караульных, меня тоже нельзя разглядеть, так как я не излучаю тепло. А если тебя действительно беспокоит внезапная ночная проверка, то могу тебя успокоить – у Иты и в мыслях этого нет.
- Меня не столько беспокоит, попадешься ты или нет, сколько безопасность некоторых людей, которые на тебя полагаются, - глухо проговорила Ирис, глядя в окно неподвижными глазами.
- Ах, вот ты о чем! – засмеялась Эйби. – Не волнуйся, Ирис. Уверяю тебя, я никогда не забывала об этом. Я ведь ухожу недалеко – не дальше, чем на пять километров. Если на лагерь кто-либо нападет, мне потребуется всего полминуты, чтобы вернуться.
- Главное, чтобы на нас не напал сам лагерь, - со странной усмешкой сказала Ирис и опустила голову.
- Этого точно можно не бояться, - печально проговорила Лаки. – Они тут все какие-то… - она не закончила фразу и покачала головой.
- Грустные они! – сказала Майка, жуя шоколад.
Лаки задумчиво кивнула.
- Отчаявшиеся, - добавила она.
- Ладно, как хотите, - вздохнула Ирис. – Но если нас во сне прикончат, потом не жалуйтесь.
- Ты просто пессимистка, - сказала ей Соня.
- Все лучше, чем розовые очки на резинке, - с иронией посмотрела на нее Ирис.
- А почему именно на резинке? – засмеялась Соня, удивленно посмотрев на Ирис.
- Потому что ты боишься их уронить и увидеть мир в истинном свете, - язвительно ответила Ирис.
- Ой, какие мы остроумные!.. – всплеснула руками Соня.
- Остроумие аж из ушей лезет! – вставила Майка, нахально глядя на Ирис.
- Я это запомню! – кровожадно поглядела на нее в ответ Ирис. – Уж будь спокойна, память у меня просто отличная.
В Майкиных глазах мелькнуло беспокойство, на секунду она даже перестала жевать шоколад.
Я счастливо улыбнулась, слушая эту беззаботную болтовню девчонок. Все было хорошо.