Осколки прошлого

6 глава

Следующие часы прошли в ужасе, голоде, жажде и страхе. Я скрывалась от соседей возле чердака, и ждала прихода с работы Сергея. Наверняка он остынет и пустит меня домой. Может, он даст мне собрать вещи.

Нос распух, мне кажется, он был сломан, как и ребра. Намочила край платья слюной и попыталась оттереть с себя грязь и кровь. Какое-то отупение пришло, словно на мир смотришь через толщу воды мутного болота. А на душе была чернота и горечь жгла язык.

Вечер накрыл город своим темным покрывалом, окрашивая крыши домов и ветви деревьев в оттенки синего и фиолетового. Зажигались первые огни, и люди спешили в квартиры после трудового дня, предвкушая ужин и отдых на диване перед телевизором.

Но Сергей так и не приходил.

Первые звезды зажглись на небе, словно крошечные светящиеся огоньки. Город погрузился в тишину, и лишь изредка можно было услышать звуки проезжающих машин или лай собак

Сергей так и не пришел.

Я поняла — он решил меня наказать. Сергей явно остался ночевать где-то у друзей. Но я не могла больше замерзать в подъезде. Я дико хотела пить и есть. И мне пришлось выйти на улицу. Мне пришлось уйти туда, где моя жизнь превратится в ад.

И в ту же ночь я искала по мусоркам бутыль с остатками воды. И впервые я провела ночь под кустом, недалеко от дома, безумно боясь, что меня сейчас поймает полиция, пристанут какие-нибудь плохие люди и неизвестно, что со мной сделают.

Но я не могла уйти далеко. Мне нужно было смотреть на окна, пришел ли Сергей домой. Но его не было… Его не было три дня.

Я не смогла постоянно околачиваться возле дома. И мне пришлось уйти. Но идти мне было не куда, друзей уже не было, нас жизнь давно развела. К тому моменту у меня и работы уже как полгода не было. Сергей мне повзолял дома сидеть и искать работу потихоньку, что мне понравится.

Лицо мое страшно опухло — это я увидела в отражении стекла машины. Я была грязная и в синяках, с сальными волосами, в остатках крови. Я старалась от прохожих прикрыть лицо и стыд. Я не хотела идти в полицию, не хотела ухудшать положение любимого, ведь он меня скоро простит.

Как я выжила три дня, не знаю. Первые самые страшные дни жизни в страхе, ужасе, голоде и гонениях - такое не передать. Я была в аду. Билась в агонии в гиене огненной, сгорая до тла и ощущая привкус пепла на губах.

Улица — это самое дно, куда только может попасть человек. Все самое худшее там, что мы не замечаем, когда ходим по тротуарам, спешим по своим делам. Не видим или не хотим видеть изнанку жизни, что скрывается в тенях, коллекторах, возле мусорок. Бездомные остаются стыдной, скрытой частью жизни, которую никто не замечает или не хочет. Ведь мы все боимся в глубине души стать такими же, и будто прикоснувшись к ним лишь взглядом, можем тоже заразиться проказой и спорами отверженных и униженных судьбой. Боимся, чтобы к нам тоже не прилипли струпья неудачи. Мы стараемся не смотреть на душевнобольных, безногих, увечных — нам не противно, нет. Мы просто боимся стать такими же. Это первобытный страх, зарождающийся в глубинах веков и пропитывающий наши души. И мы просто предпочитаем не видеть, что есть такие люди. Или бомжи — люди-тени, которые вроде бы есть, но они живут для нас с вами в параллельном мире. В том, куда я попала.