Осколки Розы: Возрождение

Глава 21

Несколько дней назад...

Сердце миссис Дороти не находило покоя. Как мог влюблённый садовник так внезапно исчезнуть, да ещё с чужой женщиной, не сказав и слова прощания Кимберли?»

Мысли о предательстве Бентона не давали ей уснуть уже не первую ночь. Однажды поздним вечером, когда няня по обычаю вертелась в постели от бессонницы, она услыхала звук быстро мчащихся грузных шагов. Сразу же узнав в них мистера Эльберта, миссис Дороти вскочила с кровати и приоткрыла дверь. Телохранитель устремился в сторону чёрного выхода, вероятно, желая остаться незамеченным, однако няня всегда была очень внимательна к деталям, тем более таким любопытным.

Неужели мистер Эльберт тоже страдает от бессонницы, как и я? - подумала Дороти, надевая на плечи тёплую шерстяную накидку, - интересно, что именно не даёт ему уснуть? Или, точнее сказать, кто путает мысли в его голове?

Няня улыбнулась от собственных предположений и направилась за Эльбертом.

Охранник сильно спешил, поэтому Дороти оставалась далеко позади, едва успевая не терять его из виду. Ночь была густа и темна, однако серебристый свет луны рассеивал мрак и словно прокладывал дорогу.

Няне показалось странным поведение телохранителя. Эльберт шёл в неизвестном направлении, постоянно оглядываясь назад. Дороти всячески пыталась красться незаметно и, кажется, ей это удалось. Блуждая извилистыми улицами и закаулками, далеко за пределами городка она очутилась на территории старой заброшенной тюрмы. Тюрьма стояла на холме, словно вырванная из другого века — черная, изъеденная временем громада из треснувшего камня и ржавых решёток. Над ней нависло чёрное небо, будто оно само боялось смотреть вниз. Каменные стены были покрыты плесенью и потеками, словно здание плакало — слёзы времени и боли.

Здесь воздух сгущался — спертый, тяжёлый, с примесью сырости, пепла и чего-то иного, неуловимого… будто крик застрял в воздухе десятки лет назад и так и не смог вырваться. Звук собственных шагов глухо отскакивал от стен, и создавалось ощущение, будто кто-то другой шёл рядом, едва отставая.

Пыль лежала толстым слоем, будто покрывало забвения. На стенах — выцарапанные надписи, искривлённые и искажённые, как больной шёпот прошлого. Где-то в глубине коридора поскрипывали двери камер — может, от сквозняка… а может, нет. Некоторые камеры всё ещё были заперты.

Казалось, тюрьма сама жила, дышала. Слышался шорох, будто по потолку ползло что-то с тонкими, цепкими пальцами. Где-то позади хлопнула дверь, от чего миссис Дороти едва не вскрикнула.

И вот она стояла, окружённая каменными стенами, чувствовала, как в груди нарастала дрожь, не от холода — от присутствия. Как будто прошлое ещё было здесь. Как будто кто-то смотрел из темноты, из старой камеры, где когда-то кто-то умер… или не умер, а остался.

Пока Дороти отходила от увиденного ужаса, наконец на горизонте в шагах 15—20 появился силуэт мистера Эльберта. Няня спряталась за угловой стеной и прислонилась, прикрыв рот рукой. Шаги Эльберта тоже остановились.

— День без происшествий, мой господин, — Дороти прислушалась к незнакомому голосу.

— Вы его кормили? — небрежно спросил Эльберт.

— Нет, мой господин, как вы и просили, даже капли воды не давали, — испуганно ответил незнакомец.

В голове у Дороти проскакнула тревожная мысль. Кого он там держит? Неужели Бентона?! Няня всхлипнула от ужаса.

Голоса умолкли. Шаги направились в сторону женщины. Дороти мигом затаилась в ущелье между двумя большими валунами, образующими арку без прохода. Шедший остановился за углом и осмотрелся. Видимо, сбросив услышанное на нелепость, вернулся обратно.

Следущей ошибки быть не может, - подумала Дороти, - надо быть максимально тихой и осторожной.

Вдали снова услышались приглушенные голоса, но на этот раз порядком тише, будто нарочно едва слышны.