Осколки русского зеркала

Глава 10

Многочасовая беспрерывная работа по разборке кирпичной стены была уже позади. Вадим и Давид сумели всё-таки постепенно разобрать запечатанный проход и попасть в подвальное помещение какого-то московского дома. Это было как раз вовремя, потому что фонарь на каске Давида уже светил слабенько. У Вадима ещё работал, но очевидно аккумулятор тоже нуждался в подзарядке.

Ввалившись в подвальную комнату, оба некоторое время лежали неподвижно на полу. Первым поднялся Вадим. Обследовав помещение и найдя только одну дверь, окованную железом, он сокрушённо покачал головой и обернулся к Давиду. Тот, казалось, просто прилёг отдохнуть после длительного изнурительного похода. Вадим, может быть, позволил бы напарнику ещё немного отдохнуть, но пока сам не знал: насколько силён прорыв водопровода и не начнёт ли вода затапливать подвал? Тогда выхода уже не будет. А сейчас одному из спасающихся от наводнения диггеров можно пролезть в слуховое оконце, которое находилось под потолком подвального помещения. Вадим оценил комплекцию напарника и решил, что Давид, если снимет комбинезон, то сможет протиснуться в эту единственную щель, найти по ту сторону двери живых людей и открыть подвал.

Растолкав задремавшего парня, Михайлов попытался толково объяснить ему суть дела, но видя, что тот ещё плохо соображает, в приказном порядке поставил его перед заданием. Либо человек с детства первым делом усваивает, что приказы родителей, воспитателей и вообще начальства не обсуждаются, либо сознание интуитивно требует кнута, но Давид после внушения чётко знал, куда его должен подсадить Вадим и что после этого следует сделать.

Пролезание в слуховое оконце заняло не так много времени. Вадиму слышно было, как Давид кубарем скатился по ту сторону стены по какой-то мебели, но после этого звуки затихли, и долгое время ничего не было известно. К счастью, за дверью зазвучали голоса, звякнул металлический засов и дверь начала медленно открываться. Перед Вадимом возник мужчина, открывший тяжёлую дверь, а за его плечом виднелось лицо женщины, любопытные глаза которой стремились разглядеть попавшего в мышеловку диггера.

Третьим в подвал вошёл Давид, на котором уже были одеты настоящие мужские брюки. Видимо, мужчина, которого отыскал напарник Михайлова, поделился своей запасной одеждой. В подвальном помещении, оказывается, был свет, и вошедший мужчина первым делом нажал кнопку выключателя.

- Вот он, Светлана Ефимовна, - указал Давид на своего напарника. – Я, как видите, ничуть не солгал.

- Интересно, - оценивающе взглянула на Вадима женщина. – А где же манускрипты?

- Какие манускрипты? – насторожился Михайлов.

- Да вот ваш приятель рассказал, что вы ищете библиотеку Ивана Грозного и нашли уже какие-то бумаги, - объяснила Светлана Ефимовна. – Я, конечно же, сразу вызвала Сергея Ивановича, и мы пришли вызволять вас из плена. Так, где же бумаги? Нам тоже интересно вплотную соприкоснуться с историей Государства Российского.

Вадим Михайлов понял, что Давид пустил в ход всю свою изобретательность и обаяние, чтобы заинтересовать «спасателей». Но старания его оказались излишними. Неужели бы эта женщина и мужчина не согласились выручить попавшего в неприятную ситуацию человека? Во всяком случае, так думал сам Вадим. Но ложь, произнесённая «во спасенье» вызывала другую ложь. Кто знает, к чему это нагроможденье может привести? Поэтому Вадим попытался всё свалить на взбесившуюся стихию:

- Видите ли, Светлана…

- Ефимовна.

- Да-да, Светлана Ефимовна, - продолжил Михайлов. – Вы, как я полагаю, являетесь здесь каким-то начальником?

- Ах, простите, я забыла представиться, - смутилась дама. – Я – Стрижнева Светлана Ефимовна, директор Государственного музея Владимира Маяковского.

- Так мы попали в музей Маяковского?

- Именно так, - подтвердила директриса. – Мы, конечно же, поможем вам в силу наших возможностей, только разрешите хотя бы взглянуть в найденные вами манускрипты. Я историк и давно интересуюсь пропавшей библиотекой.

- Дело в том, что мой рюкзак и всё, что в нём было, унесло вырвавшимся на волю потоком воды, - нашёл оправдание Вадим. – Но мой напарник несколько преувеличил нашу находку. Скорее всего, мы натолкнулись на архивы Лубянки, либо на часть книг из библиотеки Черткова, которую граф подарил городу и народу, но которую до сих пор не дают народу для ознакомления.

- Но это тоже весьма интересно! – воскликнула Светлана Ефимовна. – Такое, уж поверьте, не каждый день случается.

- Ещё бы, - согласился Вадим. - Только в связи с постигшим нас несчастьем, позвольте отложить ваше знакомство с найденными материалами до лучших времён. Я провёл в подземном мире Москвы не один год и с уверенностью могу сказать, что после такого потопа вряд ли что уцелеет. Но если нам удастся что-либо найти, мы обязательно покажем вам. Договорились?

Светлана Ефимовна досадливо поморщилась, но согласилась. Меж тем Вадим подарил Давиду уничтожающий взгляд и тот стыдливо потупился. Михайлов сразу же постарался перевести разговор на подобную, но совсем другую тему. Он принялся исповедоваться Стрижневой в своих диггерских переплётах и жаловаться на власть, чиновники которой вместо помощи всегда ставили палки в колёса.

После того, как нежданные гости были напоены чаем с баранками и вареньем, Светлана Ефимовна предложила спасшимся свою машину. Что ни говори, а на транспорте доехать к Вадиму домой никак не помешало бы. Там можно было спокойно «почистить пёрышки» и обсудить план дальнейших действий.

Оказавшись дома, Михайлов в первую очередь отправил в ванную своего гостя, а потом уже нырнул сам и долго плескался, отмывая подземную грязь. Давид в это время сидел на кухне и ждал хозяина, попивая кофе.

Исчезновение Вилены его беспокоило мало. Давид почему-то был уверен, что девушка не погибла, что Вадим Михайлов поможет вытащить её из столичной преисподней. Вот только очередное нападение «охранника»! Вспомнилось, Лариса Степановна говорила, что никаких охранников в Доме Чертковых нет. Значит, это кто-то из интересующихся библиотекой Черткова… или Ивана Грозного? Во всяком случае, Михайлов знает, куда сливаются подземные воды. Недаром он упоминал о каком-то подземном водопаде, превосходящем величиной Ниагарский!