Осколки сердца: тихая буря чувств

Глава 7

Утро началось с необычного задания от Тулса:

– Вот тебе книга. Будешь читать её герцогу, – огорошил библиотекарь, выдавая сборник сказок Андерсена на немецком языке.

Я всмотрелась в простую тёмно-синюю бархатную обложку, на которой позолоченным было выведено имя автора, и хмыкнула.

Уверена, любимая сказка герцога – «Русалочка».

Читать мне предстояло утром до обеда, поскольку в это время никто из вхожих в комнаты герцога не сможет прийти.

После чего я возвращалась работать в библиотеку. Как именно Тулс будет объяснять моё отсутствие, он ещё не придумал, но считает, что чтение поможет разбудить главу дома.

Апартаменты герцога оказались обширнее, чем я себе представляла, находясь в гостях у Тулса.

Гостиная комната, точнее будуар, имела пять дверей в помещения разного назначения. Крайняя правая дверь вела в рабочий кабинет. Как рассказал Тулс, это малая часть рабочего пространства в доме. Вторая – комната отдыха и лоджия, которая связана с предыдущей комнатой. Третья – гардеробная, имеющая также выход в спальню. Четвёртая – сама спальня, имеющая выход к санузлу. И пятая также вела в санузел.

– В случае опасности беги в рабочий кабинет или зону отдыха, – продолжал инструктаж Тулс. – Там особые чары. А вот проход, через который мы уходили ранее, я перекрыл.

– Мм… Какие меня могут поджидать опасности? – удивилась я.

– Шон не любит посторонних в своих владениях. Кто знает, как отреагирует, – пожал плечами библиотекарь.

Я на это никак не отреагировала, решив не заострять внимание на том, что после пробуждения герцог может вообще не иметь возможности пошевелиться первое время.

Тулс быстро ретировался, чтобы быть уверенным, что мне никто не помешает и придумать легенду о моём отсутствии. А я наконец всмотрелась в книгу, которую мне подсунули и недовольно поджала губы. Она оказалась на греческом. Точнее обложка утверждала, что это сказки Андерсена, но вот внутри книга оказалась на греческом языке, и если я правильно поняла, обложку переклеивали, и, возможно, случилась путаница.

Паук неплохо научился различать земные языки, но европейские ему давались сложнее, чем другие. Хотя не думаю, что ему настолько важно их знать, должно хватить навыков расставления на полках.

Вздохнув, я решила сходить в библиотеку. Но стоило только подойти к выходу из этого крыла дома, как меня остановили голоса служанок за дверью. Сейчас они должны мыть полы, и моё появление будет очень неуместным, вызывая неудобные вопросы.

Пришлось вернуться.

Длинный коридор с правой стороны имел высокие окна, с левой – пять дверей. Учитывая, какие большие апартаменты у герцога, расстояние между дверями не было удивительным. Красивые двустворчатые резные двери так и манили их открыть. Но я умерила своё любопытство, подходя к четвёртой двери и возвращаясь к герцогу.

К сожалению, Тулс забрал книги, что были тут ранее, а находящиеся на полках стеллажа оказались сложными для чтения. В основном, если я правильно перевела названия, они касались управления особняком, землями и военного дела. Так что, мне оставалось только осматривать интерьер, выжидая подходящего времени для возвращения.

Идеальный порядок раздражал, воспитание не позволяло лазить по чужим шкафам. Эту комнату я осмотрела ещё и в прошлый раз. Скука одолела быстро, и я решила взглянуть на того, чьё присутствие мне стало привычным.

Герцог всё так же неподвижно лежал, но цвет кожи, хоть и остался бледным, казался более здоровым. Его переодели в новую пижаму, теперь серого цвета. Да и одеяло сменили на тёплое.

Нам, слугам, пока не выдали замену летним. А жаль, под утро значительно холодает. Эсса уже жаловалась, что ночью у неё был соблазн пробраться ко мне в кровать, поскольку я тёплая.

Улыбнувшись воспоминанию об утренней беседе, я отвлеклась на кольцо, за которое и зацепились мои волосы в день пробуждения здесь.

Перстень загадочно сверкал, словно подзывая. И я поддалась зову.

Перстень-печатка изображал узор, похожий на змею с короной, причудливо свернувшую свои кольца. Так и захотелось найти отпечаток, чтобы детально рассмотреть его. Но тут внимание привлёк ещё один блеск, под рукавом пижамы, переливался браслет. Я осторожно поддела ткань, чтобы посмотреть на украшение, и оказалось, что это очень тонкий золотистый ободок, который выглядел неуместно на мужской руке.

Может, подарок? Или амулет?

Сидя рядом с герцогом, браслет никак не давал мне покоя. Время текло медленно, делать было особо нечего.

– Герцог, вы любите песни? – задумчиво спросила.

Ответа, ожидаемо, не было. Да и настроение тут же петь пропало.

Петь спящим, не отвечающим, у меня опыт уже был. Чтобы Карина уснула в лечебнице сама, ей приходилось петь. Мама тоже любила мой голос, нередко сокрушалась, что нужно было записать меня ещё и на академическое пение.

В конце концов, я не дома. А после окончания музыкальной школы.

Эти воспоминания вызвали и тоску. Хотелось вернуться к прежней жизни, где есть понятный мне мир. Своя квартира, привычная еда и понятные правила. Где я сама себе хозяйка.