Осколки Терры

Голубая орциссия

Цветок. Нежный цветок небесно-голубого цвета. С каким изяществом он кружится и изгибается, с легкостью повторяя любое движение...
Суставы пальцев хрустнули. Честер Лейн поспешно прекратил нервно ломать себе руки.
Выпускники Академии Культуры покинули стены своей alma-mater два года назад. Они молоды и перспективны, амбициозны и совершенно растерянны из-за развернувшейся перед ними свободой. Жизнь приучила держаться вместе, и для юных танцоров - как, впрочем, и для любых других деятелей искусства - это единственный шанс не сгинуть в безвестии. Десяток друзей уже на пороге Академии сбились в труппу с не очень-то оригинальным, но понятным каждому жителю страны названием - "Цветы Республики" и ринулись покорять эстраду. 
После длительной дискуссии и обильных возлияний лидером своего объединения было решено назначить Честера Лейна. Юноша не отличался покладистым темпераментом и терпеливостью, но очень тонко чувствовал сцену, отлично владел языком тела и был гораздо большим художником, чем любой другой из товарищей. Ребята знали на что шли, конечно. И прекрасно понимали, что еще настрадаются с таким постановщиком, но он мог привести их к славе, а ради этого можно стиснуть зубы и не приложить кулаком по лицу, если сильно захочется.
За два года труппа немного разрослась в объеме, привлекла новых людей, в основном выпускников последних лет, и провела несколько удачных, но еще больше неудачных выступлений, после которых балетмейстер регулярно уходил в запой, откуда его вытаскивали всем составом. Так было до последнего времени.
А две недели назад отгремел очередной выпускной Академии Культуры. И в "Цветы Республики" попала Эрика Кэмерон. 
Девушка не имела опыта выступления на больших сценах, но схватывала все на лету. Пластика, грациозность, изящество - в воздухе витал аромат круглой отличницы. Темные волосы, спускающиеся до лопаток, небольшой рост и невозмутимое лицо, которое могло блистать всеми эмоциями сразу, но только во время репетиций и никогда - в обычной жизни. Она довольно быстро наладила дружеское общение со всеми членами труппы, идеально вписываясь в атмосферу любой компании. Вернее, почти со всеми. Один человек неизменно мрачнел в ее присутствие, и чем больше времени проходило, тем заметнее становился его негатив. Балетмейстер "Цветов Республики" словно на дух не переваривал новичка, вечно искал повод для придирки и не упускал шанса ткнуть Эрику носом в ее ошибки.
- Эй, ты в порядке?
Честер вздрогнул и завертел головой, выискивая помеху.
- Что?
- С добрым утром, - Эвальд прислонился к стене рядом с приятелем, вытирая пот со лба. - Ты уже минут пять смотришь в одну точку. Ты в порядке?
- А... Просто задумался, - Честер потер виски. - Только посмотри на это.
- На что? - Эвальд проследил за взглядом друга, но ничего не увидел. 
- На Эрику, - голос немного дрогнул, произнося имя девушки. - Кто же так делает? Она слишком низко держит голову и вцепилась в станок так, будто его сейчас отберут. А ноги? Ну кто так двигается?! Слишком... грубо, - Честер снова хрустнул пальцами, судорожно сжимая кулак.
- Думаешь? - Эвальд наклонил голову, рассматривая девушку в голубом платье, выполняющую сложное упражнение. - Ну да, не идеально. Но, по-моему, ты перегибаешь палку. Все не так уж плохо.
- Не плохо? Ты хотел сказать, никуда не годится? - Честер фыркнул и направился к Эрике. 
Девушка заметила приближение начальника, завершила движение и повернулась к нему.
- Эрикх-х, - балетмейстер прочистил внезапно осипшее горло. - Что это сейчас было?
- В смысле? - девушка растерянно захлопала  ресницами. Честер встретился с ней взглядом и чуть не зарычал, чувствуя, как предательски стремительно начинает пылать лицо. Юноша поспешил перевести взгляд на станок.
- Твое упражнение! Чему тебя учили пять лет? 
- Я не понимаю...
- Слишком низко держала голову, слишком медленно делала переход. Ты этого не понимаешь? Я и не знал, что можно закончить Академию с отличием и не замечать столь очевидные вещи.
- Чес, ну что ты пристал к ней? Это же мелочи, - раздался голос откуда-то с другого конца студии, но Честер только отмахнулся. 
- На сцене нет мелочей. Я хочу, чтобы "Цветы Республики" стали величайшей труппой Цивитас. И "мелочи" в нашем деле совершенно непростительны. 
- Извините, - Эрика опустила глаза, и критик сразу почувствовал облегчение. - Конечно, у меня мало опыта. Но я прикладываю все усилия, чтобы исправить это. 
- Недостаточно.
- Покажите еще, пожалуйста, движение. 
- Последний раз показываю, - Честер снова потер виски и подошел к станку. - Если у тебя не получится, можешь искать другую работу.
Суетливым движением балетмейстер занял исходную позицию. Он повторял это десятки раз, и в совершенстве выучил каждый нюанс упражнения, но сейчас, перед Эрикой, юношу внезапно охватила паника. Тело стало ватным и непослушным, привычная плавность испарилась. Девушка внимательно глядела на него, только усугубляя ситуацию. 
- Последний раз, - пробормотал он, тщетно пытаясь совладать с мелкой дрожью в руках.
"Да что со мной?!" - Честер сделал глубокий вдох и медленно поднял ногу.
Поначалу мышечная память сделала все за него. Высший балл по хореографии и врожденная грациозность позволили выполнить первые движения без особых проблем, но стоило юноше перейти к более быстрому этапу упражнения, и нервозность тут же дала о себе знать.
В какой-то момент - но ни тогда, ни позже Честер не мог с уверенностью сказать в какой - он слишком сильно взял вправо и зацепился за станок. Его развернуло по инерции в противоположную сторону. Честер рефлекторно ухватился за виновника падения, ударился об него же спиной и совершенно неграциозно рухнул на пол, вдобавок сильно приложившись плечом о лакированные доски.
В студии повисла тишина. Два десятка людей застыли, немедленно прекратив тренировки. Они прекрасно понимали, что последствия такого падения могли отразиться на каждом из присутствующих здесь. И если балетмейстер в приступе ярости разгонит всю труппу, это будет вполне закономерно.
Эвальд, находившийся ближе всех к другу, был единственным, кто осмелился подойти к нему, но Честер только отмахнулся от протянутой руки. Он вскочил на ноги без помощи товарища, и тот, на всякий случай, отошел подальше. Но Честер не удостоил его и взглядом. Он смотрел на остолбеневшую девушку. 
Эрика стояла неподвижно, широко раскрыв глаза и прижав к тонким губам руку. На обычно невозмутимом лице читался испуг. 
- Ты... - Честер хотел что-то сказать ей, но не смог. Юноша развернулся и быстрым шагом покинул студию. 
Дверь громко захлопнулась.
Оцепенение, охватившее студию, постепенно спало.
- Не хочу забегать вперед, - к Эрике подошла Николь, - но я бы на твоем месте искала новую труппу. 
Николь была еще одним членом самого первого состава "Цветов Республики". 
- Почему? - Эрика повернулась.
- Не припомню, когда Честер так злился в последний раз, - Николь пожала плечами. - Скажу по секрету, за два года он еще никого не уволил, только угрожал. Но все бывает впервые. Я его знаю уже лет пять, и поверь мне: сейчас он должен быть просто в бешенстве. 
- Скорее всего, - с другой стороны вынырнул Эвальд. - Мы, конечно, попытаемся поговорить с Чесом, но...
- Погодите, - Эрика перебила наметившихся помощников. - Сначала с ним попробую поговорить я.
- Лучше не надо, - Николь оглянулась на дверь, за которой скрылся балетмейстер. - Ты можешь довести его окончательно. Тогда тебя уже никто не спасет. Если этот идиот... простите, Честер заупрямится, его и вся Академия не сможет переубедить.
- Значит мне нечего терять. На крайний случай существуют и другие труппы, - Эрика пошла к выходу. - Но я все-таки попробую.
- Как знаешь, - Эвальд переглянулся с Николь. - Если что, мы будем скучать по тебе.
Ответа не последовало. Легкая дверь тихо закрылась. 
- Думаешь, получится? 
- Если получится, я склонюсь перед этой авантюристкой. 
Честер стоял у окна в коридоре. Лицо все еще пылало, но теперь виной этому были стыд и досада. Болело плечо, ныл позвоночник, но юноша не замечал дискомфорт. Все его внимание было направлено на кусты с ярко-голубыми цветами.
Предыдущему владельцу этого места показалось хорошей идеей высадить по периметру здания голубую орциссию. Поговаривали, будто она давала успех в любых начинаниях и особенно покровительствовала людям творческого круга, кроме того орциссия прекрасно вписывалась в экстерьер студии, поэтому труппой было решено оставить кусты и ухаживать за ними. Но сейчас Честер испытывал труднопреодолимое желание сжечь несчастные растения, сжечь все до единого. Спалить эти издевающиеся синие бутоны. Балетмейстеру казалось, что орциссия смеется над его неловкостью.
"Как можно было так опозориться? Что она теперь обо мне подумает? Никогда же такого не было, никогда... Какой же я дурак."
В коридоре раздался тихий шелест шагов, и Честер отскочил от окна. Первым его желанием было бежать отсюда и никогда не возвращаться, но усилием воли юноше удалось подавить приступ паники. Он сглотнул вязкую слюну и медленно повернулся к идущему.
Эрика остановилась в нескольких метрах от начальника. Взъерошенные волосы, красное лицо и крайне осторожный взгляд - от этой картины девушка едва удержала желание улыбнуться. Слишком уж комично выглядел сейчас Честер. 
- Вы в порядке? - голос ее остался все таким же бесстрастным. 
Честер попытался ответить, но язык не двигался. Эрика истолковала молчание по-своему.
- Я уволена? - все та же невозмутимость. 
- Нет, - голос наконец прорезался. - Нет, с какой стати? 
Девушка неопределенно пожала плечами:
- Кто знает. Все может быть.
В воздухе снова повисло молчание.
- Вы переживаете из-за падения? - предположила Эрика. - Все падают. В этом нет ничего страшного. Я постоянно что-то задеваю.
- Нет, падение... Чир с ним, - Честер услышал, как где-то далеко хрустнули суставы, и поспешно опустил руки. И когда только успел? 
- Падение тут не при чем, - юноша судорожно искал оправдание, чтобы сгладить неловкость ситуации, и неожиданно для себя нашел. - Дело в тебе.
- Во мне?
- Да, в тебе! У тебя есть потенциал, это видно, - Честеру удалось вернуть самообладание. Вместе с ним вернулась и привычная дерзость. - Но что ты с ним делаешь? Если ты и впредь будешь так халатно относиться к искусству, ты ничего не добьешься. 
- Я не... - Эрика остолбенела от такой резкой перемены тона. Только что начальник мялся и как будто опасался девушки, и вот уже он снова кидается претензиями. Да что с ним не так?
- Ты можешь стать примой, если постараешься! А пока твои движения не тянут даже на массовку.
- Я... - в несчастной Эрике закипела обида. - Я делаю все, что в моих силах! Хватит придираться ко мне! Вы только и делаете, что выискиваете у меня ошибки, не обращая внимания на других! Вы как будто ненавидите лично меня! За что?!
Крик промчался по коридору, усиленный в несколько раз эхом. У Честера отвисла челюсть. Он впервые увидел Эрику в таком состоянии.
Тем временем лицо девушки, искаженное приступом злости, расправилось, словно и не было этого всплеска. Она заговорила тихим, но пугающе холодным голосом.
- Мне говорили правду о вас. Вы - редкостный мерзавец. Не знаю, как вас терпят остальные, но я не они. Если вы не уволите меня, я уйду сама.
Эрика развернулась и быстрым шагом направилась обратно в студию. В ее душе бурлила ярость и некое удивление. Несколько минут назад она готова была поклясться, что Честер не такой уж плохой, как о нем твердили ее знакомые, пытавшиеся отговорить девушку от карьеры в "Цветах Республики". Но это было несколько минут назад. Да, тогда ей казалось, что она увидела настоящее лицо своего начальника, когда она застала его врасплох. Но даже если это и было настоящим лицом, терпеть подобное отношение с твердой верой в то, что Честер не совсем зверь, было определенно выше ее сил. Проще будет уволиться и поискать труппу поспокойнее.
- Подожди! - раздалось сзади. Эрика и рада была бы не ждать, но в голосе звучало что-то, удержавшее девушку на месте.
Она повернулась.
Бледный Честер стоял посреди коридора. На его лице явно читался испуг, такой же, как и пять минут назад. Эрика, к своему неудовольствию, клюнула на это.
- Да?
"Как же он стремительно меняет цвет лица. Даже интересно."
От этой мысли девушке почему-то стало смешно. Уголки губ чуть дрогнули, но не поднялись.
- Извини меня, - Честер произнес слова, которые не произносил, наверное, никогда раньше. И, как оказалось, ничего страшного в них не было. - Я знаю, у меня ужасный характер. Но я не хотел обидеть тебя. 
- Ваше желание или нежелание не имеют значение. 
- Да, - Честер снова начал краснеть. - Я могу пообещать, что это больше не повторится. Хочешь верь, хочешь нет, но я постараюсь контролировать себя. Только не уходи.
- Почему? - Эрика и так начала догадываться почему, но спросить все же стоило.
- Где ты еще найдешь труппу, подобную нашей? Здесь ты можешь добиться головокружительного успеха. Нас уже начинают приглашать на большие сцены, хотя все еще впереди, конечно. К тому же, без тебя здесь будет не так...
"Как?"
- ...душевно, - выкрутился Честер.
- А как же мои недостатки? - чуть подняла брови Эрика. - Мои медленные переходы, опущенная голова и что вы там еще говорили?
- Ну это так, разумеется. Но нет ничего непоправимого! - воодушевленно воскликнул юноша. - Я могу провести несколько дополнительных занятий для тебя. Совершенно бесплатно, само собой. Я имею ввиду, если хочешь...
- Да, возможно, - девушка вдруг улыбнулась. - Это будет кстати. Но не надо думать, будто я все забыла. Если история повторится, я уйду.
- Она не повторится, - заверил Честер. - Но ты всегда можешь уволиться, безусловно. 
- Как же вы резко изменились. Опять, - задумчиво протянула Эрика. - Не меняйтесь назад, пожалуйста. Вам так больше идет.
- Благодарю, - не совсем уместно брякнул Честер.
Девушка снова улыбнулась мягкой улыбкой и вошла в комнату. Балетмейстер немного помедлил и зашел следом.
Сейчас голубые орциссии уже не казались ему язвительными цветами.