Осколки Верности 3: Дети Солнца

Пролог

Необычно жаркий ветер для второй половины лета свистел в бойницах, забираясь под воротники мундиров, заставляя тела обливаться потом. Внизу в долине всё ещё стоял ранний утренний туман, серебристыми клочьями сползая вниз, к наступающей на стены Вальдена армаде чужаков. Над провинцией Ортенбург вставало безжалостное солнце, освещая приближающийся ужас, который был готов поглотить их всех, не оставив от города камня на камне.

На самом краю городской стены, между двумя башнями, возвышалась пушечная платформа, выложенная булыжником и обрамлённая низким парапетом. Над ней стояла массивная артиллерийская установка, двухтонная пушка, украшенная коваными завитками и отметинами изготовивших её мастеров Даави. Сборка этого потрясающего воображения орудия стоила как половина поместья, но сейчас она казалась игрушкой в руках судьбы.

— Стой, это не может быть правдой! — голос Дика прорезал утреннюю тишину, срываясь на высокий, дрожащий тон, как если бы юноша, которого он когда-то оставил в деревне, вдруг вновь проснулся внутри него. — Ты оговорился, командир, скажи, что ты оговорился…

Он был высоким парнем, широким в плечах, с соломенными волосами и густой рыжеватой щетиной на щеках. В глазах наивность, которую не смогла вытравить даже война, и простая, деревенская честность, ставшая сегодня смертным приговором.

Клаус, стоявший у сундука с инструментами, не поднял глаз. Он держал в руках тяжёлый конверт, промасленный для защиты от влаги, восковую печать на котором он только что вскрыл. Он действовал с той механической точностью, какую приобретают сапёры и артиллеристы после сотен учений.

— Это приказ королевы-регента, — ровно, не оборачиваясь, проговорил он. — Ошибки нет.

Эти слова ударили по Дику сильнее, чем могло бы ядро. Он замер, чувствуя, как в нём скапливается паника. Почему именно сейчас?

— Дай мне… дай мне посмотреть приказ!

Клаус, не говоря ни слова, протянул ему лист.

Бумага была плотная, гладкая, с водяными знаками, какими пользовалась только верховная канцелярия. Печать на ней из плотного красного сургуча, с гербом дома Раук. Герб был безупречен, чёрный дракон на алом фоне, вытянутый когтистой лапой к небу. Прямо как на знамёнах, под которыми они приносили присягу.

Почерк был незнакомым. Ровный, властный. Дик знал только одно: он не умел читать хорошо. Пару слов да подписи различал и всё. Но внизу было написано имя. Он узнал его. Имя Элизабет де Ланк. Подпись стояла чётко, рядом с ней королевская печать.

— Это не… это не может быть! Это же наш… наш настоящий король! Сейчас идёт война!

Он посмотрел вниз. Там, на поле перед стенами, как неостановимая приливная волна, двигались Дети Солнца. Высокие, с изломанными нечеловеческими фигурами. Они шли, не ведая страха, в абсолютной тишине. Двигались синхронно, как единый организм. Им не нужны были знамёна, рожки или боевые кличи, они точно знали, зачем они пришли к стенам города.

— Если мы убьём его, кто будет командовать? Город падёт! Это же тысячи жизней! Они убивают всех, жрут маленьких детей! Это… это неправильно! Это безумие!

Он повернулся, оглядывая своих товарищей. Все молчали. Никто не смотрел ему в глаза.

— Я не буду этого делать, — прохрипел он. — Пусть хоть кто-то скажет, это ошибка, посмотрите на это! Нас всех убьют без него!

Он сделал шаг вперёд. И в этот миг раздался хруст. Звук был коротким, как треск сучка под ногой охотника. Он попытался понять откуда идёт звук, но тело больше не слушалось его. В следующую секунду голова Дика дёрнулась вперёд, а тело, словно подрубленное, обмякло. Из его затылка торчала сапёрная лопатка, вонзившаяся почти до самого черенка. Кровь заструилась по вороту мундирной куртки, капая на каменные плиты крепостной стены.

Клаус стоял за спиной, тяжело дыша, пальцы всё ещё сжимали рукоятку лопатки. Его лицо не выражало ни гнева, ни раскаяния, только усталость и осторожность. Он медленно вытащил лопатку, вытер её о полу мундира убитого и бросил на булыжник. Огляделся, не видел ли кто-то чужой.

— Я знал, что он не поверит, — сказал он, не глядя на остальных. — Надо было убить его раньше.

Молчание.

На ветру затрепетал свободный угол плаща мёртвого. В воздухе повис запах крови. Остальные члены расчёта молчали. Тоби сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ян отвёл взгляд.

Все они знали, что Дик не был трусом. Он просто... был слишком честен. Такие как он не могут найти в себе смелость, чтобы ухватить удачу за хвост и изменить свою жизнь раз и навсегда. А значит, их нужно оставлять за спиной. Каждый чувствовал, как откуда-то изнутри начинает подниматься липкое чувство вины, но вместе с ним и холодная уверенность: отступать поздно. Всего одно дело. Один выстрел. И каждый из них сможет покинуть эту опасную службу и уехать на юг, попивая вино на личной вилле.

Клаус вернулся к пушке, будто ничего не произошло. Его движения стали резче, точнее. Он вставил двадцатифунтовое ядро, отлитое с добавлением серебра. На ядре была выжжена печать: символ алхимической мастерской Даави, где его изготовили. Пушка была готова к выстрелу, после чего им придётся уносить ноги.

В этот момент заиграли рожки.

Сначала один резкий, низкий звук, расколовший воздух, как выстрел. Сразу за ним второй. Затем третий, более высокий, как призыв к последнему маршу.

На стенах заволновались воины. Толпа зашумела. Но страх растворился в трепете ожидания, когда ворота распахнулись.

— Король… наш король и его ангелы…

— Они спасут нас.

Скандировали люди. Из чрева крепости медленно выступили рыцари. Их доспехи, матово чёрные, казалось, поглощали свет. На копьях развевались алые флаги с чёрным драконом королевского дома, держащим в лапах чёрную розу. Их было около пятидесяти, элитная кавалерия ордена Чёрной Розы. Позади них, тяжело ступая по булыжнику, двигалась громада.

Хельгрим.

Огромный боевой доспех, созданный человеческим гением и магией Вальтера. Доспех короля возвышался над рыцарями, сидящими верхом на целую голову. Из топора в правой руке исходили струи тепла, раскаляя воздух, будто он находился в самом сердце кузни. Это был он, отрёкшийся король.