Осколки Верности 3: Дети Солнца

Глава 4. Верные друзья

Посольство народа Даави в Архендоре, несмотря на свою внешнюю суровость, всегда вызывало у Малкольма только приятные чувства. Оно было построено по проекту самих Даави. Здание было приземистым, массивным, словно врезанным в землю, с потолками, казавшимися слишком низкими для человеческого роста, надёжностью оно напоминало своих хозяев. Каменные своды были украшены барельефами, изображающими сцены из их современной истории: битвы с вампирами в тесных подземных коридорах, ковку первых пушек, изобретение пороха. Казалось, сами стены источали едва уловимый запах руды и древесного угля.

Глубоко в сердце здания, в зале для приёмов, за круглым столом из оникса, украшенного коваными вставками, сидели трое: Малкольм Фон Раук, Вальтер и сам посол Даави, Двугрим. Даави отрицали титулы и дворянские обычаи, посол предпочитал, чтобы его называли просто по имени.

Он, как и все Даави, был низкорослым, коренастым, с шершавым лицом и изъеденным искрами от кузнечного горна, а его борода была серебряного цвета, выдавая преклонный возраст. Двугрим был воплощением своего народа. Его голос звучал, как будто кто-то тёр гравием по металлу, но в нем не чувствовалось злобы, только прямота и неуклюжая, почти детская веселость.

— Ну что, король-кровопийца, — грохнул он, хлопнув ладонью по столу, от чего зазвенела посуда, — твой маг мне тут опять принес что-то интересное, ты, как всегда, с богатыми дарами! Старики не помнят, когда последний раз видели столько света, болтают что теперь в чертогах день и ночь не различишь.

Малкольм не улыбался, но взгляд его потеплел. Вальтер же, с усмешкой скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла.

— Это всего лишь образец. Повесьте его над сводом пещеры одного из своих городов, — произнёс маг. — Он будет освещать целый город как солнце. Он реагирует на высоту и давление, чем выше вы его повесите, чем сильнее он будет светить. Мои люди настроят его так, что он будет подражать свету солнца и тухнуть ночью. Артефакт почти вечен, его хватит на две или три сотни лет.

— О, он может потухнуть! — Посол покачал головой, прищёлкнул языком. — Если ты и твои ученики все передохнете. Я уж своим сказал: Берегите маэстро Вальтера, а то придётся опять освещать города факелами! — и громко расхохотался, хлопнув себя по бедру.

Слуги вносили блюда. Мясо, томившееся в железных горшках на углях, дымилось ароматом горных трав и крепких приправ. На столе появились тарелки с грибами, выращенными глубоко под землей, и хлеб, тяжёлый и плотный, словно кусок скалы, но с неожиданно сладким послевкусием.

— Слышал, Архендор теперь город для чародейских проходимцев, — продолжал посол, подцепляя на нож кусок мяса. — Магов больше, чем у нас бород! Все торгуют, все крутят-вертят… И каждый, заметь, говорит: Я ученик Вальтера. Ты, значит, решил: сделаю из столицы ярмарку чудес?

— Не ярмарку, — спокойно ответил Малкольм, беря кубок с густым вином. — А место, которое делится знаниями, делая жизнь людей лучше. Студенты приезжают обучаться магии даже из Палатии.

— Ага! — Друмгрим ткнул пальцем в воздух. — Вот о чём я и говорю! Ты так изменил здесь всё, так что страну не узнать. Мы создаём вещи, вы превращаете их в артефакты. Магия, это фокусы! А мы работаем с тем, что можно потрогать, с тем, что можно ковать!

— Магия, это тоже металл, — вмешался Вальтер. — Только его не видно. Нужен лишь правильный инструмент, чтобы его выковать. Артефактология, это наука о том, как выковать магию. И чем больше людей этим занимаются, тем меньше места для суеверий.

— Меньше места для глупости, ты хотел сказать! — буркнул посол, но не сердито. — Хотя, когда я вижу, как ваши артефакты разлетаются с прилавков, начинаю завидовать. Архендор теперь не просто столица, это перекресток торговых путей. У нас даже молодёжь сюда просится. Ходят слухи, что ты разрешаешь Даави учиться в вашем университете?

— Почему бы и нет? — ответил Малкольм. — Магия вам недоступна, но факультеты гражданских и военных искусств для вас всегда открыты.

— Вот и славно! — Друмгрим протянул руку к артефакту, что сиял в центре стола. — Это ценный дар. Я хочу, чтобы ты знал, мы всегда держим своё слово и помним добро, которое нам оказали. Мы не какие-то чёртовы людишки.

Ненадолго повисла неловкая тишина. Только потрескивание жаровен и звон бокалов.

— Ну в общем вы меня поняли, не какие-то там другие людишки, я не про вас. Но часто такие роскошные подарки дарит тот, кто пришел с плохими новостями, — вдруг понизил голос Друмгрим, наклонившись ближе к столу, — хотите задобрить меня хитрецы, до того, как я узнаю, что вы готовитесь принять посла из Морсиба?! Вы хоть понимаете, как это опасно общаться с проклятыми кровососами? Без обид Малкольм, ты то другое дело, ты нормальный кровосос. Приедет какая-нибудь пигалица, которая умеет читать мысли и все ваши секреты уже у неё в книжечке записаны. Слуги напились её крови и готовы служить ей как рабы. И нет вашей Мортении! И наших фабрик!

Наступила краткая, плотная тишина. Малкольм, всё ещё глядя на светящийся артефакт, ответил тихо, но твёрдо:

— Я не знаю, чего они хотят и почему именно сейчас решили открыть посольство. Но я намерен это выяснить. Мортения готова выслушать всех. Но не обязана соглашаться ни с кем.

Посол выпрямился, черты лица его заострились, стали каменными.

— Не доверяю этим тварям. Морсиб должен быть уничтожен. Это настоящее царство зла. Наша война длится уже десятки лет. Население наших городов упало почти на треть. Каждый четвёртый гном калека. Женщины не рожают детей, потому что знают, что они попадут на войну. — Он замолчал, затем добавил с давящей тяжестью в голосе: — Принятие посольства Морсиба, это риск для страны, а мы не вкладываемся в рискованные проекты. Мы приостановим инвестиции в постройку новых фабрик.

Малкольм откинулся на спинку кресла. Его лицо оставалось спокойным, но тень напряжения залегла в уголках губ.

— Я ничего не обещал ни им, ни тебе, Друмгрим. Но учти, Мортения независимое государство. Мы ценим, что вы платите налоги и обеспечиваете население работой, но это не значит, что вы можете диктовать нам, как вести дела с соседями.