Осколки Верности 3: Дети Солнца

Глава 7. Посольство Морсиба

Зал приёмов королевского дворца Архендора был создан не для торжеств, он был оружием. Архитектурным воплощением власти, его своды поднимались на такую высоту, что гость невольно ощущал себя песчинкой, затерянной в пространстве. Потолки терялись в полумраке, покрытые резьбой по светлому мрамору, в которой угадывались сцены побед и истории королевства. Колонны, каждая шириной в два обхвата, стояли, как каменные титаны, держащие на себе небеса, инкрустированные золотом и вставками из розового мрамора. Витражи от пола до потолка переливались густыми красками неестественно глубокими, свет проходя через них освещал зал всеми цветами радуги, визуально делая его ещё больше. Воздух был пропитан ароматом воска и ладана, но и в нём ощущался холод камня, вечный и недоверчивый. Даже шепот в этих стенах звучал громко, благодаря бесподобной акустике.

Но всё это великолепие не произвело ни малейшего впечатления на посла вампиров. Она двигалась вперёд легко и бесшумно, будто вовсе не касался пола. Её шаг был ровным, взгляд излучал уверенность в себе. Казалось, будто её глаза скользят по мраморным стенам, не замечая ни лепнины, ни гербов, ни инкрустаций, словно перед ним была обветшалая таверна на краю торгового тракта. Она знала, как выглядит настоящая власть и для неё эти стены были не более чем театральной декорацией.

Она была высока для женщины, среди своей свиты казалась великаном. В её чертах читалась холодная решимость, резкая, как клинок. Скулы отбрасывали тень, ложившуюся на бледную кожу, губы были сжаты, а в глазах сверкала хищная уверенность существа, которое не боится ничего, потому что всё уже пережило.

Она была одета в церемониальные одежды посольства Морсиба чёрные, как сама бездна. Но поверх них лежала лёгкая не стесняющая движения кожаная броня. Руки её были обнажены до плеч, и под бледной кожей играли жгуты мышц. На ней не было ни колец, ни браслетов, только украшенная золотом перевязь украшала пояс, из которой выглядывала рукоять кинжала. Ни одно её движение не было избыточным. Она двигалась как опытный боец. Элизабет, стоящая за спиной Малкольма, невольно положила руку на рукоять рапиры.

За ней тянулась свита, состоящая из людей рабов. Их лица были опущены, они не смели поднимать взгляда. Каждый был облачён в одинаковую торжественную одежду, длинные тёмные туники с золотой вышивкой, подчеркивающей безликую торжественность их положения. На шеях тонкие рабские ошейники, служащие напоминанием о их положении. Придворные в зале затихли, рабские ошейники на людях вызывали в дворянах отвращение напополам с испугом.

Молчание стало ещё напряженнее, когда женщина в чёрной броне остановилась у подножия трона. Блики света, пробивавшиеся сквозь витражи, играли на её коже тонкими алыми всполохами.

Малкольм не мог отвести взгляда.

Это встреча была формальностью, как любое официальное представление. Новоприбывший посол должна была получить формальное разрешение на основание посольства и уйти. Но стоило ей заговорить и он словно очнулся. Его пальцы сжались на подлокотнике трона, он не мог отвести от неё взгляда. Всё вокруг отступило на второй план. Острота её голоса, холодная и певучая, проникла в его разум, как лезвие сквозь шёлк.

— Жанна Зу Арк прибыла к королевскому двору Мортении, — произнесла она, чуть склонив голову в едва заметном поклоне, который можно было бы назвать жестом равного к равному. — Получить разрешение на основание посольства в столичном городе Архендоре. Даёт ли король Мортении, Малкольм Фон Раук, своё согласие?

Он открыл рот, но слова будто не сразу нашли путь наружу.

Он видел перед собой убийцу. В её осанке, в плавной пластике движений, напряжённых жгутах мышц под бледной кожей было что-то от зверя, готового к прыжку. И всё же не это завораживало его. Её красота была иной, не вычурной, не жеманно-дворцовой, но чистой, словно выкованной в холоде и стали. В чёрной броне, с раскосыми глазами, окружёнными тенью, с высокими скулами и губами, изогнутыми в насмешливую полуулыбку, она казалась существом из иного мира. Волосы её, словно из жидкого обсидиана, ниспадали на плечи тёмным ореолом, завораживая его ещё больше.

Где-то на краю сознания он понял, что давно не позволял себе серьёзных чувств. Он, король, вампир, чудовище и отец новой державы, у него просто не было времени на что-то серьёзное. Среди придворных дам считалось престижным разделить с ним постель, но он не заводил фавориток, а детей у него больше быть не могло. Но теперь он чувствовал, что-то в нём изменилось с её появлением. Он едва не забыл, что должен ответить. Пауза начала затягиваться, среди придворных раздались неуверенные шепотки.

— Да, — слова прозвучали глухо, но уверенно. Он вздрогнул сам, от непривычного тембра своего голоса. — Я даю своё позволение.

Посол позволила себе широкую, почти торжествующую улыбку, как будто это было не просто получение формального разрешения, а победа в затяжной игре, чьи правила знала только она.

— Разрешение получено. Посол приступает к основанию посольства, — сказала она.

И сделала шаг назад, так, как отходит актриса со сцены, зная, что оставила в зале впечатление, которое долго не исчезнет. Малкольм смотрел ей вслед, и чувство, которое росло в его груди, было тревожным, опасным и по-своему восхитительным. Как будто в его жизнь вошёл враг, но он не хотел его прогнать.

Он даже не заметил, как сжал подлокотник трона так сильно, что тот затрещал под его пальцами.

— Вильгельм, пожалуйста проводи посла к выходу из замка. — Глухо произнёс он.

Когда дверь закрылась за послом, Вальтер попросил всех покинуть зал. Когда лишних свидетелей их разговора не осталось, он смог говорить открыто.

— Вы почувствовали это, Ваше Величество? Вампиры играют грязно.

— Что именно я должен был почувствовать, Вальтер?

— Неестественную привязанность. Я был уверен, что они пошлют кого-то из клана Аксани. Талант читать мысли лучше всего подходит дипломату, но они прислали одного из старших вампиров клана зу Арк. Как вы думаете почему?