Осколки Верности 3: Дети Солнца

Глава 9. Жить для себя

Здесь, за толстыми стенами дворца Архендора, воздух был особенно тих и спокоен, будто сам мир задерживал дыхание. Влажная зелень кустов, капли росы на листве, всё это пахло весной и свежестью, чуждой городской суете. Обострённое обоняние Малкольма позволяло в полной мере наслаждаться всей палитрой запахов королевского парка. Малкольм шёл неторопливо, заложив руки за спину. После долгих десятилетий, проведённых в постоянной борьбе, ему было непривычно осознавать, как много у него теперь свободного времени. На троне сидит его старшая дочь, освободив его от обязанностей монарха. Младшая дочь, самая упрямая и проблемная, уехала искать своё счастье за Срединное море. Он, впервые за многие десятилетия, остался наедине с самим собой. Слишком много времени для мыслей, слишком много времени для самого себя. Это была незнакомая, почти позабытая им роскошь.

Он шёл по тенистой аллее, вдоль которой чередовались резные каменные скамьи и высокие статуи правителей прошлой династии. Он остановился напротив статуи Генриха. Малкольм никогда не любил её, но решил оставить как напоминание о прошлом.

Шорох лёгких шагов за спиной вырвал его из мыслей. Он обернулся и увидел её. Посол Морсиба шла неспешно, оглядываясь по сторонам. Даже несмотря на кажущуюся прогулочной походку, Малкольм понял, что они встретились здесь не просто так. Вампиры клана Зу Арк прежде всего были воинами, этой попытке встретиться с ним „как будто случайно“ не хватало элегантности. Тем не менее при виде неё у Малкольма снова перехватило дыхание. Она была настолько не похожа на аристократок, которых он постоянно видел при дворе, что казалась глотком свежего воздуха.

— Редкое зрелище, — сказала она, коротко кивнув головой в качестве приветствия, задержав на нём взгляд гораздо дольше, чем позволяли правила приличия. — Вампир, обращённый в зрелом возрасте. Не мальчишка, которому едва исполнилось двадцать, а мужчина, проживший половину жизни. Сколько вам было, Ваше Величество, когда вас обратили?

Малкольм ответил с едва заметной усмешкой:

— Почти пятьдесят.

Она прищурилась, словно мысленно сравнивая эту цифру со своими догадками.

— А вам, посол?

— Двадцать семь. Почему-то большинство из тех, кого обращают, совсем молоды, — продолжила она. — Они не успели попробовать настоящей жизни. Не узнали, что значит быть мужем, отцом, не познали тяжесть выбора и цену поражения. И потому я вижу в них детей.

В её голосе звучало что-то тёплое и одновременно опасное. Она сделала шаг ближе, Малкольм уловил лёгкий аромат, напоминающий смесь горьких трав и железа.

— Но зрелые мужчины… — она чуть наклонила голову, будто изучая каждую черту его лица. — Те, кто пережил штормы жизни, кто успел пожить перед обращением… — она на секунду позволила себе паузу, в которой скрывался вызов, — а ещё те, кто может сравниться со мной в силе, невероятно притягательны.

Она подошла к нему совсем близко, взяла под руку. Это было явным приглашением. Малкольм почувствовал, как в глубине сознания, где обычно царила выученная за десятилетия дисциплина, возникла трещина. Он редко позволял себе поддаваться на такие открытые провокации, но в её словах и в этом прямом, почти хищном взгляде было что-то… завораживающее.

Он поймал себя на мысли, что, возможно, нашёл занятие на ближайшие месяцы. Улыбка разрезала его губы, и он окинул Жанну взглядом, в котором не было ничего похожего на нежность. Малкольм давно не позволял себе подобного, но эта женщина была хищником не слабее чем он, а значит, он мог перестать сдерживаться.

Промокод 2. Iv1ulpQL