Осколки Верности 4: Врата Миров

Глава 6. Холодный марш

Снег шёл мелкими, мокрыми хлопьями, не настолько густо, чтобы заметно покрыть землю, но достаточно чтобы напомнить о себе. Под ногами Бика и Боба влажно чавкала грязь дороги, разбитой повозками и ногами людей, холодный воздух резал лицо и казалось, забирался в самую душу, пробирая до костей. Это был не грозный зимний мороз, но он крал тепло, потому что в животе у каждого жил голод, который не позволял телу согреться.

Боб шёл рядом с Биком, еле переставляя ноги. Каждый шаг давался всё труднее, желудок сводило так, что все мысли были только о еде. Он надсадно закашлялся.

— Мы же победили, — сказал он внезапно. — Так зачем нам дальше тащиться? Сколько мы так проходим на куске солонины и на половинке ломтя хлеба в день? — Его голос дрожал, и фразу оборвал очередной приступ кашля.

Бик бросил усталый взгляд на Боба и ответил ровно и безразлично:

— Не трать силы. Иди и не думай слишком много. Мы просто солдаты. За нас думают другие. Радуйся, что пережил ту битву.

— Я бы рад, — начал Боб тихо, — но всё, о чём могу думать, это жратва. Всё в голове крутится вокруг еды. Не могу перестать представлять себе домашнюю стряпню. Хочу домой.

Бик выдавил из себя подобие ободряющей улыбки.

— Я ещё ни разу не встречал солдата, который много думал и долго жил, — сказал он. — Не думай, просто иди и тогда переживёшь ещё один день.

Боб знал, что товарищ прав, уже не раз и не два они прошли мимо солдат, которые не выдержали марша. Их тела на обочине дороги теперь медленно покрывались снегом. Некоторые ещё были живы, но их судьба была незавидной. Без еды и огня они не переживут следующую ночь.

Боб молчал, пока внезапно не разродился полной упрёка фразой.

— Жалко, что мы тогда не сделали… ну с той лошадью, — проговорил он, глядя себе под ноги. — Она сдохла. Мясо разделили на всех, и в итоге нам досталось по маленькому кусочку.

Желудок Бика забурчал так, что услышал даже собеседник.

— Да, — признал Бик. — Ты был прав.

Повозка квартирмейстера тряслась впереди. Боб посмотрел на повозку как на оазис в пустыне, и на его лице как в открытой книге читалась новая мысль.

— Слушай, — прошептал он, почти улыбаясь, — ты знаешь, о чём я сейчас думаю?

Бик не повернулся, но напряженные плечи выдали что он думает о том-же самом.

— Заткнись. Мы не будем красть еду, — коротко отрезал он. — Это плохо закончится.

Глаза Боба загорелись голодным блеском напополам с решимостью и отчаянием.

— Ты уже признал, что я был прав один раз, — сказал он хитро. — Давай сделаем это или сдохнем от голода.

— Заткнись, или я тебя опять ударю. Молчи. Шагай. И жди ужина. — Ответил Бик, но теперь и его взгляд не отрывался от повозки, едущей перед ним. Он тяжело сглотнул слюну и с трудом опустил взгляд.

***

— Ты позор дома Зу Арк. Если бы ты не остановил наступление, Дети Солнца пали бы. Они отступали, потому что проигрывали. Вечный недоволен. Теперь мы топчемся здесь, теряя время. — произнёс Мордред, голос его был наполнен наигранным презрением, за которым скрывалась ярость уязвлённого самолюбия. Последние слова он почти выплюнул, будто сама мысль о промедлении оскорбляла его.

Малкольм стоял неподвижно. Сам взгляд на Мордреда давал ему силы держать себя в руках. Он не мог позволить себе скатиться в ту же звериную ярость, он пытался быть лучше, чем его собеседник. Только снег, тающий на его плаще, медленно стекал по ткани и испарялся на тёплом воздухе костра. Он позволил паузе затянуться.

— Мы победили бы, — повторил зу Арк, делая шаг вперёд, и его глаза вспыхнули алым. — Но ты остановил нас. Почему? Из страха? Или потому, что люди тебе дороже, чем твой род?

Малкольм медленно поднял взгляд. Его глаза отражали пламя, красные языки плясали в глубине зрачков. Он ответил ровно, не позволяя себе повысить голос:

— Я остановил наступление, потому что ты позволил себя ранить, а твои подчинённые ведут себя как свора волков, а не как армия. Без тебя они неуправляемы. Потому что у вас никогда не было необходимости в настоящей дисциплине. — Он шагнул ближе. — Наша армия сильнее их. Но мы разобщены. И не бьёмся, как единая сила. Во время боя упыри напали на людей. Как можно держать строй в таких условиях? В отличие от Чёрных Роз моего внука твои вампиры не дерутся плечом к плечу, в итоге вас убивают поодиночке, и упыри теряют чувство поводка. Из-за тебя Зу Аксани и Зу Алхи держатся особняком. Мы не армия, а бродячий цирк.

Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась усталость и глухая ярость, он видел, что бесполезно сотрясает воздух. Мордред не собирался даже попытаться понять его слова. Вождь небольшого северного племени, который был обращен много столетий назад бывшим патриархом за свою смелость и силу просто не понимал его.

— Ты хочешь победы? — продолжил Малкольм. — Тогда мы должны драться как армия. Сила одного бойца не стоит ничего, если ты управляешь тысячами рук, которые сжимают копья.

Пламя костра вспыхнуло выше, отражаясь на лице зу Арка, и на мгновение в его чертах проступило нечто звериное, древняя гордость охотника, привыкшего, что мир склоняется перед ним.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — процедил он. — Членам своего дома только я отдаю приказы, и ты его часть. Ты пытаешься учить меня, как управлять моими детьми, пока твои собственные скрывают свою силу за доспехами, которые только гнуться и не дают им восстанавливать свои тела от ранений, жалкие человеческие привычки.

Малкольм не отвёл взгляда. Молчание между ними натянулось, как струна. Внутри Малкольма поднялась волна презрения. Как этот идиот вообще удерживает один из пиков Морсиба? Подумал он. Мелкий племенной вождь, который, наверное, даже читать не умеет. Просто идиот, опасный, сильный, но идиот.

Но вслух он произнёс другое, стараясь говорить спокойно, будто успокаивал опасного зверя:

— В твоих словах про доспехи есть доля правды, мы готовы учиться, в отличие от тебя. Мордред, я член своего собственного рода. Рода Фон Раук. Я заключил соглашение с Вечным. Не с тобой, и твоим приказам подчиняться не буду.