Осколки Верности 4: Врата Миров

Глава 7. Душа человека

Ветер метался вокруг шатра, гудел в натянутых верёвках, заставляя полотно дрожать. Пламя в жаровне то вспыхивало, то угасало и с каждым новым порывом ветра холод пробирался внутрь. Когда полог шатра откинулся, Малкольм не обернулся. Он узнал эти шаги лёгкие, но уверенные, и почувствовал знакомый запах кожи и железа.

— Ты слишком долго показываешь своё неповиновение, — её голос был обманчиво спокоен. — Мордред в ярости.

Малкольм повернулся. Её кожаные доспехи были потрёпаны и порваны в нескольких местах. Во время последней битвы она не отсиживалась в тылу.

— Судя по твоему вопросу, — сказал он, — ты всё ещё веришь, что мои слова, это детский акт неповиновения. И я просто набиваю себе цену, прежде чем стану его послушной собачкой.

— Именно так я и думаю, — Жанна сделала шаг вперёд, но он не отступил. — Ведь у тебя нет другого выбора, ты вампир дома Зу Арк и должен подчиняться своему патриарху. Прекрати играть в человека, эта часть твоей жизни давно в прошлом. Мы совершили ошибку, оставив тебя одного на целых пятьдесят лет, но теперь ты со своим патриархом.

— К сожалению всё гораздо сложнее, — резко ответил Малкольм. — Мордред идиот. Ему нельзя доверять командование, он угробит армию. Он не имеет понятия о логистике человеческих подразделений, особенностях снабжения, порохе, пушках и универсальной магии и артефактах, которые используют мои маги. Отдать командование ему, это то же самое, что отдать фарфоровую вазу годовалому ребёнку.

Она сжала губы.

— Ты не видишь, насколько опасно то, что говоришь. Он твой Патриарх, а я… я его дитя.

— Вот именно, — он подошёл ближе. — Ты не видишь правды, потому что связана с ним кровью. Он держит тебя на цепи, как зверя.

Жанна вздрогнула. На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то по-человечески слабое, растерянность, сомнение, которые быстро сменились ожесточённой злобой.

— Ты ошибаешься, — прорычала она. — Морсиб стабилен благодаря иерархии. Мы бессмертны и постоянная смена власти в пользу больше эффективности просто бессмысленна. Дай ребёнку вазу, потом ещё одну и ещё одну и в конце концов он научится не разбивать их. Он будет совершать ошибки и учиться на них. А ты своими действиями создаёшь раскол, который может изменить всё.

— Нет, — Малкольм обошёл стол и остановился почти вплотную, — Я видел, как он обращается со своими подчинёнными. Я не доверю жизни людей в руки идиота только для того, чтобы он потратив их жизни впустую стал чуть-чуть умнее.

Он видел, как её дыхание сбилось. В ней боролись разум и кровь. Жанна отвела взгляд, потом резко подняла его вновь.

— Где твой перстень, Малкольм?

Он замер. Сердце болезненно толкнулось в грудь. Рука непроизвольно метнулась к пальцу, кольцо было на месте. Но что-то было не так. От него абсолютно не чувствовалось магии. Это была подделка.

— Что ты сделала? — тихо спросил он, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости.

— Перстень. Тот, в котором… часть души твоей дочери. Он у Мордреда. Есть разные способы привести тебя к покорности.

Пламя в жаровне вспыхнуло от порыва ветра, озарив его лицо. На миг Жанна увидела в его глазах не просто гнев, а бездну ярости, такую глубокую, что даже она почувствовала страх.

— Ты украла его, пока я был прикован к больничной койке. Вот зачем ты навещала меня, — прорычал он.

— Да, — сказала она, не отводя взгляда, — а теперь, если хочешь получить часть души своей дочери назад, будь послушным мальчиком.

Малкольм отвернулся, упершись руками в стол. Всё вокруг внезапно потеряло смысл. Он с трудом сдерживал рычание готовое вырваться из глотки.

Если он подчинится Мордреду, они проиграют. Умрёт его старшая дочь и его внуки. И тогда Фионе просто некуда будет возвращаться. Если не подчинится, Фиона никогда не сможет вернуться в своё тело.

— Ты понимаешь, что ты сделала, и не испытываешь сожалений? Верни кольцо! — Кровавая ярость медленно отступала, не успев захватить его разум. Ничего не поменялось. Он сделает то, что должен.

Она шагнула ближе, почти касаясь его плеча.

— Я не хочу, чтобы тебе навредили, — прошептала она. — Склони голову, это лучший выход для тебя. Для нас всех.

В её голосе мелькнула дрожь не от страха, от чего-то большего. Малкольм медленно поднял руку, коснулся её щеки. Кожа вампирши была холодна, как мрамор.

— Ты борешься, — сказал он. — Я вижу это. Одна часть тебя тянется ко мне. И ты знаешь, чего хочешь сама.

Жанна опустила глаза. Её губы дрогнули.

— Если бы всё было так просто… Когда я рядом с тобой, когда я слышу твой голос, тогда всё по-другому. Но когда рядом он, мой создатель, всё меняется. Бороться слишком сложно.

— А кто сказал, что будет просто? Я найду способ. Верну перстень. И освобожу тебя.

Она отпрянула, будто обожглась.

— Не смей! — почти выкрикнула. — Если он узнает о твоих планах, то уничтожит тебя!

— Пусть попробует, — в голосе Малкольма прозвучала ледяная уверенность. — Он думает, что управляет мной, но забыл, я не одно из его созданий. Я слишком долго был человеком. Я знаю, что такое выбор.

Он прошёл мимо неё к выходу. Полог шатра дрогнул от порыва ветра.

— Если ты просто подчинишься ему, — тихо сказала Жанна, — мы сможем быть вместе и рано или поздно ты получишь свой перстень назад. Подумай об этом.

***

Перед ними раскинулась долина, затянутая сизым туманом, и в её центре стояли руины, которые когда-то были гордой столицей провинции Ортенбург под названием Вальден.

— Здесь, — коротко сказал Малкольм. — Разбить лагерь.

Офицеры знали, что делать. Армия начала организованно перестраиваться из походного построения.

Приказы офицеров разносились над головами солдат.

— Вторая сотня, направо!

— Здесь выкопать нужник!

— Третья сотня, разбить палатки здесь!

Железо стучало о железо. Деревянные колья вбивали в промёрзшую землю. Сухой снег крошился под сапогами. Вскоре запылали первые костры и над стоянкой поплыл жидкий запах походной стряпни, но солдаты были рады и этому.