Осколки Верности 4: Врата Миров

Глава 9. Преследователи

Полог палатки Элизабет колыхался на ветру. Изнутри доносились приглушённые стоны и ритмичные влажные шлепки. Марк остановился в двух шагах от входа и приподнял бровь. На его губах мелькнула ироничная тень улыбки.

— Даже ей не чуждо что-то человеческое… — подумал он.

С тех пор как Вильгельм предал их, она ходила, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Что ж, видимо, она нашла способ снять напряжение. Он приготовился запастись терпением и остался ждать, стараясь не обращаться на раздающиеся из палатки звуки. Ожидание заняло гораздо больше времени, чем он рассчитывал и когда его терпение подходило к концу, полог шевельнулся.

Первым наружу вышел один из офицеров застёгивая пояс. Увидев Марка, он мгновенно потупился. Лицо покраснело, шаги сбились. Марк встретил его взгляд спокойно и без осуждения. Офицер проскользнул мимо, стараясь не шуметь.

Улыбка Марка погасла, когда за ним вышел ещё один мужчина. Он даже не попытался оправдаться, просто натянул воротник, поклонился и скрылся в темноте.

Только потом, из палатки вышла Элизабет. Она потянулась и поправила свои растрёпанные волосы. В руках она держала длинную резную трубку, достала из внутреннего кармана кисет и начала неторопливо набивать трубку табаком. Она встретила удивлённый взгляд Марка.

— Не смотри на меня так, — сказала она, не собираясь опускать взгляд.

Дымок от трубки уже поднимался, когда она добавила:

— Я семидесятилетняя женщина, в теле тридцатилетней, родившая трёх детей. Муж ушёл от меня к моей лучшей подруге. Скажи, чем, по-твоему, я ещё должна заниматься?

Её голос не был резким, в нём не было попыток оправдаться. Марк на секунду отвёл взгляд, потом медленно кивнул. Возражать было нечем. Если не сейчас поддаваться своим порокам, то когда?

Элизабет затянулась, выдохнула густое облако дыма и посмотрела на своего сына. В этом взгляде мелькнула усталость человека, который слишком долго несёт на своих плечах тяжелую ношу.

— Говори, Марк, — наконец произнесла она, — ты ведь не просто так пришел к моему шатру?

Он усмехнулся, но усмешка получилась тяжёлой, больше похожей на оскал.

— Я хочу крови и битвы, — произнёс он. — А не смотреть, как медленно умирает самая великая армия, которую когда-либо собирала Мортения.

Глаза его сверкнули красными искрами.

— А ещё… мне лучше покинуть расположение армии ненадолго. Дедушка недоволен тем, что я сделал во время осады Вальдена и лучше какое-то время не попадаться ему на глаза. А ещё меня ищет патриарх Зу Арк. Я убил нескольких его детей, нужно дать ему время остыть.

Элизабет медленно затянулась горьким дымом и поморщилась от вкуса пепла на языке.

— Ты как всегда вовремя находишь себе врагов, — сказала она. — Надеюсь их смерти того стоили. Что ты задумал?

— Поеду собирать старые долги, — ответил он спокойно. — И подумал, что ты захочешь поехать со мной.

Он выдержал паузу, затем добавил:

— А за армией и Чёрными Розами присмотрит Джон. Он компетентен, пусть и слишком честолюбив.

Элизабет долго молчала, выдыхая едкий дым, слушая, как где-то позади палаток ветер треплет знамёна. Потом подняла на него глаза.

— И куда же мы поедем, мой юный безрассудный сын? — спросила она с едва заметной улыбкой.

Марк глянул на северо-запад, туда, где горизонт бескрайней равнины провинции Ортенбург тонул за грядой пологих холмов.

— Мы миновали руины Вальдена неделю назад, а значит, находимся совсем недалеко от границ Драавелона, — ответил он. — Замок рода Де Брюге находится совсем недалеко. Возможно, там мы найдём отца и сможем покончить с ним. Или с Кристой.

Элизабет усмехнулась, вытряхнула пепел из трубки и подняла воротник плаща.

— Тогда дай мне час на сборы.

Она выдохнула остаток дыма и добавила:

— Надеюсь, мы на самом деле найдём и выпотрошим Вильгельма. Тогда я смогу спать спокойно.

Она скрылась в палатке, оставив за собой шлейф запахов табачного дыма, пота и пролитого вина. Марк смотрел ей вслед и чувствовал, что за дымом, упрямством скрывается боль, которой не должно было быть. Малкольму давно следовало обратить свою дочь в вампира. Вечность чужда, как и маленьким трагедиям, так и мелким радостям.