Осколки Верности

Глава 10. Черная лихорадка

Очередной приступ головокружения заставил Малкольма навестить своего целителя. Хотя его вера в магические способности слуги и была мала, но быстро ухудшающееся состояние заставляло его хвататься за любую соломинку. В лаборатории Вальтера беспорядок был ещё более хаотичен, чем обычно. Вальтер лихорадочно бегал от одного стола к другому, что-то бормоча себе под нос, не замечая присутствие сюзерена, до тех пор, пока Малкольм не окликнул его.

Вальтер поднял голову от кипящей колбы и, заметив серьёзность на лице лорда, мгновенно нахмурился.

— Что-то случилось, милорд? — спросил он, отложив в сторону перо и старый, потрёпанный свиток.

Малкольм молча протянул руку, стянув кожаную перчатку. На его ладони и предплечье тянулись тёмные пятна, словно разлитые под кожей чернила. Вальтер напрягся, его лицо побледнело.

— Этого раньше не было, — глухо сказал Малкольм. — Они начали появляться на груди. Всё началось с небольшой слабости, но теперь... мне всё сложнее держать меч, иногда трудно сосредоточиться. Временами я забываю простые вещи, как будто туман застилает разум. В Архендоре, после визита в королевскую канцелярию, я потерял сознание. Такого со мной раньше не случалось.

Вальтер молча схватил его за руку, потянул к лампе и принялся тщательно рассматривать пятна, проводя холодными пальцами по краям поражённых участков. Секунды тянулись мучительно долго, и Малкольм видел, как в глазах мага появляется паника.

— Боги… — пробормотал Вальтер, отступая на шаг. Он сжал пальцы в кулак и облизнул губы, словно пытаясь найти нужные слова. — Это чёрная лихорадка, милорд. Она уже вошла в кровь. Я... я... — он запнулся, отводя взгляд. — Летальность этой болезни очень высокая милорд. В обычных обстоятельствах я бы сказал, что у вас осталось несколько месяцев, но учитывая ваше крепкое здоровье, возможно, около полугода.

Малкольм замер. Слова, которые он слышал, ударили по нему сильнее любого меча. Несколько месяцев. Он чувствовал, как стены лаборатории словно начали сжиматься вокруг него.

— Симптомы будут нарастать, — продолжил Вальтер, его голос дрожал. — Слабость, постепенно переходящая в слабоумие. Болезнь будет накатывать приступами, и каждый следующий будет сильнее предыдущего. После каждого раза вам будет сложнее двигаться и поддерживать себя в здравом уме. В конечном итоге тело просто сдастся.

Малкольм стиснул зубы, ощущая, как его пальцы невольно дрожат.

— Значит, времени осталось мало, — наконец выдавил он, стараясь сохранять твёрдость в голосе. —Что я могу сделать?

Вальтер молчал, прежде чем тихо проговорил:

— Я слышал, что Элизабет... чувствует вашу болезнь. Это... редкий дар, милорд. Магия исцеления. У неё есть потенциал, но она ещё не обучена и, к тому же, — он покачал головой, — даже самый искусный лекарь не смог бы помочь на этой стадии. Всё зашло слишком далеко. Хорошая новость в том, что болезнь не заразна, точнее не переносится от человека к человеку, как именно вы заболели неизвестно.

Малкольм опустился на ближайший стул, устало закрыв лицо руками. Чувство бессилия охватило его. Несколько месяцев... Столько времени, чтобы обеспечить будущее своей семьи? Столько, чтобы противостоять де Китам, королеве и судьбе? Безысходность давила, словно груз в десятки раз тяжелее его доспехов.

— Есть ли... — он выдохнул, поднимая взгляд, в котором уже не было прежней уверенности. — Есть ли хоть какой-то шанс?

Вальтер поколебался, но затем осторожно ответил:

— Единственная возможность, это обратиться к королю. Попросить разрешение на лечение у Кларка фон Бора, придворного мага. Он... он творит чудеса, говорят, что он возвращает с того света, если вас не может исцелить человеческая магия, возможно, магия Детей Солнца поможет?

Малкольм хрипло засмеялся, горько и устало.

— Всё сводится к королеве... как всегда. Она с радостью увидит, как я буду валяться у её ног, умоляя о помощи.

Всю жизнь Малкольм ставил свои обязанности выше своих желаний, сначала он находился под контролем властного отца, позже забота о детях, держала его в жестких рамках, заставляя контролировать каждый свой шаг. Хоть его сердце и билось в панике, в ужасе из-за осознания скорой смерти, разум держал его в стальных рукавицах так, как и привык поступать всегда. Возможно, если бы в его предыдущей жизни было бы место слабости, он бы и смог показать её сейчас, но его разум воспринял ситуацию как данность, и теперь он решал только сколько чести будет в его смерти, а наивысшей честью считал благополучие своих детей.

Малкольм медленно кивнул, поднимаясь. Его глаза снова стали холодными, лицо застыло.

— Да, ради семьи... Ради них я сделаю всё.

Он направился к выходу, и в этот момент Вальтер, словно желая дать надежду, добавил.

— Я попробую что-нибудь сделать, милорд. Исследую старые рукописи... Возможно, найду способ облегчить боль.

Малкольм не обернулся, но его голос прозвучал твёрдо.

— Сделай всё, что можешь, Вальтер.

Он вышел из лаборатории, оставляя за спиной мага, который остался стоять среди своих склянок, с тяжестью на душе. Ведь он не смог вовремя определить болезнь своего сюзерена.

***

Весь замок увяз в густой атмосфере предчувствия беды. Повсюду царила тягостная тишина, словно стены сами впитывали тревогу. Слуги шептались в коридорах о болезни лорда Де Раука, редкие гости задерживались ненадолго, а воины, обычно полные энергии, теперь двигались с угрюмой осторожностью. Нападения разбойников на торговые караваны стали едва ли не ежедневными, и каждый выезд на охрану путей превращался в рискованное предприятие.

Майкл возвращался с одного из таких разъездов, утомлённый и измученный. Он чувствовал, как пыль дороги въелась в кожу, а руки дрожали от усталости. Ворота замка Раук скрипнули, впуская его, и он, спешившись, передал поводья конюху. Проходя через внутренний двор, Майкл чувствовал, как напряжение не отпускает его. Он знал, что отец ждёт его в кабинете.