Осколки Верности

Глава 11. Беда на пороге

В уединённом уголке у восточной стены, куда редко заходили даже стражники, стоял Майкл, погружённый в собственные мысли. Его обычно уверенная осанка была чуть напряжённой, плечи как будто бы сгорбились под грузом тяжелых раздумий, взгляд устремлён вдаль, туда, где солнце медленно опускалось за холмы.

Звук лёгких шагов вывел его из раздумий. Элизабет, ловко перепрыгнув через небольшой каменный выступ, приблизилась, с любопытством глядя на брата.

— Майкл, ты позвал меня сюда с таким заговорщическим видом, что я уже начинаю думать, не замышляешь ли ты что-то незаконное, — она хитро прищурилась и сложила руки на груди. — Какой страшный секрет вынудил тебя так себя вести, старший брат? — сказала она с нарочитой серьёзностью.

Он сделал шаг вперёд и, взяв сестру за локоть, потянул в сторону тени, где стены защищали от случайных глаз.

— Нам нужно поговорить. Наедине.

Элизабет приподняла бровь, но послушно пошла за ним, с интересом заглядывая в лицо. Она заметила напряжённые линии его челюсти, как он избегает её взгляда, сжимает кулаки и снова разжимает, словно не зная, с чего начать.

— Майкл, ты пугаешь меня, — сказала она, прислоняясь к стене. — Что случилось?

Майкл замер на мгновение, затем, вздохнув, повернулся к ней лицом. Его голос был глухим, наполненным тревогой, и прежде, чем заговорить, он несколько раз провёл рукой по светлой копне своих волос, будто собирался с духом.

— Я должен рассказать тебе кое-что… что я скрывал уже несколько месяцев, — он замялся и посмотрел ей прямо в глаза. — Элизабет, влюбился в дочку одного из караванщиков, который проходит через наш замок.

Элизабет удивлённо моргнула, пытаясь понять, о ком идёт речь. Пару секунд она просто молча смотрела на брата, затем на её губах заиграла лукавая улыбка.

— Ты имеешь в виду ту самую дочь торговца, которая появляется в замке каждые три месяца с караваном? С которой ты катаешься на лошади думая, что никто не видит твоей увлеченности? — она игриво покачала головой. — Ты? Влюблён? В девушку без титула и с тюками шелка за спиной? О, брат, я и не знала, что ты способен на такое…

Майкл скривился и покачал головой.

— Элизабет, я серьёзно. Послушай, меня.

Но сестра, не унимаясь, продолжала.

— Идеальный сын Малкольма Фон Раука, светлый пример добродетели, оказывается, не так уж идеален? Кто бы мог подумать! — её голос был полон шутливого сарказма, но заметив, как Майкл сжал кулаки, добавила, смягчаясь: — Ладно, ладно, я слушаю. Не могу же я упустить возможность узнать, что скрывает мой старший брат.

Майкл глубоко вдохнул, в его глазах читалась серьёзность момента.

— Она беременна, Элизабет.

Шутливая улыбка сестры медленно угасла, как огонь в потухшем камине. Она пристально посмотрела на брата, моргнув несколько раз, будто не до конца понимая смысл сказанного.

— Беременна? — прошептала она, потом выдохнула и провела рукой по волосам. — Майкл, ну... бастарды для лордов, это не редкость. Отец разберётся, он поймёт.

Но Майкл резко перебил её, его голос задрожал от напряжения.

— Ты не понимаешь, Элизабет. Это не просто мимолётная связь. И она не просто дочь торговца, её зовут Лили. Я люблю её. Я хочу жениться на ней.

Элизабет замолчала, её взгляд смягчился. Она смотрела на брата. В его глазах читалась искренность. И боль. Майкл выглядел так, словно давно носил в себе эту тайну, и теперь, когда она вышла наружу, он боялся её последствий.

— Ты правда... — она прикусила губу, стараясь подобрать слова. — Ты правда хочешь жениться на ней? Ты подумал, как к этому отнесётся отец?

— Да, — твёрдо ответил Майкл. — И именно поэтому я не сказал об этом отцу. Он никогда не поймёт. Для него всё должно быть правильно, традиционно. С пользой для рода. А теперь, когда он болен. Я не могу так подвести его сейчас, когда ему не так уж и много осталось.

Элизабет вздохнула, глядя на брата с неподдельной грустью.

— Отец будет в ярости, — сказала она тихо. — Но… если ты так сильно её любишь, я не стану спорить.

Она подошла ближе, коснувшись его плеча.

— И что ты собираешься делать?

Майкл отвёл взгляд, его пальцы нервно сжались в кулаки.

— Завтра дуэль с Фроном де Китом. Я должен победить. Но... — он помедлил, его голос стал чуть тише. — У меня плохое предчувствие, Элизабет. И если со мной что-то случится... Я хочу, чтобы ты позаботилась о Лили и ребёнке. Пожалуйста.

Элизабет почувствовала, как у неё сжалось сердце. Она никогда не слышала, чтобы Майкл говорил с такой тревогой. В её глазах он всегда выглядел уверенным, добрым и непоколебимым старшим братом, но сейчас, глядя на него, она поняла, насколько важна для него эта просьба.

— Майкл, — её голос дрогнул. — Ты победишь, как всегда. Но... я обещаю. Я позабочусь о Лили. И о ребёнке. Но только если ты пообещаешь мне, что не пойдёшь в бой с этими мрачными мыслями.

Майкл слабо улыбнулся, но тревога в его глазах не исчезла.

— Спасибо, сестра. И не говори отцу. Пока не время.

Элизабет вздохнула и сдержанно кивнула.

— Хорошо. Но знай... если ты умрёшь, я не прощу тебе этого.

С плеч Майкла как будто бы упал тяжкий груз. — И что ты сделаешь мне, сестрёнка? Убьёшь меня ещё раз? — Шутка повисла в воздухе, не вызвав и тени улыбки.

Они стояли в тени замковой стены, и казалось, что весь мир сжался до этих мгновений. Майкл сжал руку сестры, поблагодарив её без слов, и развернулся, уходя в сторону замка. Он чувствовал, как каждый шаг, каждое принятое решение словно сжимает петлю вокруг его шеи. Он хотел бы просто быть с Лили, но долг перед семьёй и отцом не оставлял выбора. Возможно, следовало принять предложение отца и бежать пока была возможность, но теперь уже поздно, он сам сделал свой выбор, он сын своего отца и должен соответствовать возложенным на него ожиданиям.

***

Замок Раук встречал полдень в напряжённой тишине. Осенний ветер свистел в узких проходах между башнями, обдувая вымпелы с гербом дома Фон Раук. Ворота замка были широко распахнуты, и во двор неспешно въезжал отряд всадников. Впереди, восседая на статном жеребце, ехал Мормер де Кит. Высокий, сдержанный, чопорный, с тонкой усмешкой на губах. Рядом с ним, восседая на массивном чёрном коне, ехал его сын Фрон, отец был высок, но рядом с сыном, облачённым в массивные ярко-алые рыцарские доспехи, казался карликом. Его взгляд был холоден, а руки уверенно сжимали поводья.