Осколки Верности

Глава 13. Сломленный

Пробуждение Малкольма вначале воспринятое его близкими и друзьями, как благая весть, быстро из облегчения переросло тягостное чувство разочарования. Болезнь и смерть сына подкашивали его силы как физические, так и духовные. Он бродил по замку как тень, убеждённая в том, силы его на исходе и ценность всей его жизни сводится к тому, чтобы продержаться на этом свете ещё пару месяцев, дав детям шанс накопить достаточно денег на самостоятельную жизнь. Его разочарование и отчаяние осязаемым потоком распространялось на всех вокруг. Слухи о его болезни и отчаянном положении его семьи быстро распространились, вассалы начали отворачиваться от него. Крестьяне покидать владения опасаясь набегов лихих людей и скорой смены сюзерена, которая часто не влечёт за собой ничего хорошего. Почувствовав слабость хозяина надела, лихие люди повадились нападать на тракт чаще, чем раньше. Слуги старались не попадаться ему на глаза, ведь Малкольм начал искать утешение на дне бутылки вина, рука его была тяжела и гнев скор. От того, кого уважали все, осталась лишь жалкая тень, которая неумолимо двигалась к закату своего существования. Стервятники неумолимо приближались, чувствуя его скорое падение. Это были тёмные времена для замка Раук, предчувствие краха веяло в воздухе, привлекая беду.

***

Лучи утреннего солнца с трудом пробивались сквозь густые облака, затянувшие небо над замком Раук. В фехтовальном зале, освещённом слабым солнечным светом, Элизабет двигалась с грацией хищницы. Её лёгкий тренировочный меч мелькал в воздухе, отрабатывая сложные связки ударов и блоков. Каждый выпад был точен, каждая стойка идеальна. Дыхание её было ровным, она не останавливалась, погружённая в тренировку, словно не могла прервать этот прекрасный и ужасный танец.

Стук шагов по каменному полу вывел её из транса. Из дверного проёма шаткой походкой вышел Малкольм. Его одежда была небрежно накинута на исхудавшие плечи, ворот камзола расстёгнут, а глаза покраснели от выпивки. В руке он держал бутылку с остатками вина, которую лениво покрутил, прежде чем сделать последний глоток. Запах перегара ударил в нос, когда он приблизился.

— Ты всё ещё возишься с этими игрушками? — хрипло сказал он, слегка покачиваясь. — Дай-ка я тебе покажу, как надо держать меч.

Элизабет на мгновение замерла, смерив отца взглядом. В её глазах промелькнула тень раздражения, но она взяла себя в руки и спокойно ответила.

— Отец, тебе не стоит... — она попыталась отвернуться, но он уже протянул руку к стойке с тренировочным оружием.

— Давай, — с усмешкой бросил он, выбирая тяжёлый деревянный меч и с трудом поднимая его. — Покажи мне, чему тебя научил Декер. Давай посмотрим, насколько ты хороша.

Элизабет нахмурилась, затем выпрямилась, сжимая меч крепче. Её, когда-то казавшийся ей вечным и сильным отец, теперь не вызывал ничего кроме жалости и раздражения. Она всегда мечтала о спарринге с ним. В её детских грёзах он был наставником, гордящимся её успехами. А теперь… всё, что она чувствовала, это отвращение. Бросив быстрый взгляд на его шаткую фигуру, она вздохнула.

— Хорошо. Но не говори потом, что я не предупреждала.

Малкольм хмыкнул, подняв меч перед собой, с трудом приняв боевую стойку. Элизабет видела, как тяжело он держит равновесие, как медленно двигается, его движения были вялыми и неуверенными. Когда он сделал первый выпад грубый и прямолинейный, она с лёгкостью ушла в сторону, ударив его по запястью так быстро, что он не успел даже осознать случившееся.

— Что, уже сдаёшься? — зло спросила она, склонив голову набок.

— Да я ещё даже не начал! — рявкнул Малкольм, разозлённый лёгкостью, с которой она смогла защитится. Он снова шагнул вперёд, размахивая мечом как дубиной. Но Элизабет легко ушла в сторону, точно выверив момент для контратаки. Её клинок молниеносно скользнул вперёд, и его тупой конец ударил отца в рёбра. Он охнул, согнулся, но тут же стиснул зубы.

— Пьяный ты или трезвый, ты уже не тот, кем был раньше, отец, — сказала Элизабет холодно. — Тебе нужно протрезветь.

Малкольм с силой стиснул рукоять меча, его лицо покраснело, но он понимал правду её слов. Он попытался нанести ещё один удар, но Элизабет ловко поднырнула под его замах и врезалась плечом в его грудь. Прямо как показывал ей Декер. От неожиданности Малкольм потерял равновесие и тяжело рухнул на спину, меч с глухим стуком упал рядом.

Элизабет замерла, глядя на отца сверху вниз. Её губы искривились в презрительной ухмылке.

— И это первый бой, который ты дал мне? Ты хотел увидеть, чему я научилась? — холодно произнесла она, отступая на шаг. — Так смотри.

Малкольм приподнялся на локтях, он тяжело дышал, глядя на дочь. На мгновение на его лице отразилось что-то, похожее на раскаяние, но потом в них медленно начало разгораться пламя гнева.

— Убирайся, — прохрипел он, садясь и потирая ушибленную грудь. — Убирайся к чёрту со своим высокомерием.

Элизабет не сказала ни слова. Она развернулась и вышла из зала, сжимая меч так, что побелели костяшки пальцев. В груди всё ещё кипел гнев. Это был не тот отец, которого она помнила.

Малкольм остался сидеть на холодном полу, глядя на меч, который валялся рядом. На его лице отражалась усталость и запоздалое чувство стыда.

***

В зале, где когда-то собиралась вся семья за трапезой, сейчас царила гнетущая тишина.

Элизабет стояла в дверях, её руки были крепко сжаты на груди, словно она пыталась удержать в себе бурю эмоций. Она смотрела на отца, который сидел за массивным дубовым столом, опустив плечи и рассеянно вертя в руках кубок с вином. Его глаза были пустыми, а выражение лица уставшим и раздражённым.

— Отец, — начала она осторожно, стараясь удерживать ровный тон. — Нам нужно поговорить. О делах надела.

Малкольм лениво поднял взгляд, казалось его раздражало само присутствие дочери. Он отмахнулся, сделав небрежный жест рукой, отчего вино расплескалось по столу.

— Оставь это, Элизабет. Тебе ещё рано об этом думать, — буркнул он, делая очередной глоток. — Иди займись чем-нибудь, что полагается девушкам твоего возраста.