Осколки Верности

Глава 18. Война началась.

Ранним утром над землями надела Раук разнеслось зловещее эхо боевых рогов, возвещающее о начале вторжения. Густой туман стелился по холмам, скрывая в себе бесчисленные колонны солдат, несущих знамёна дома де Кит. Яркие бело-красные стяги, украшенные эмблемой семьи, алым львом, трепетали на ветру. Под их знаменами двигалась тяжёлой поступью армия. Сплочённые ряды пехоты, скрип боевых повозок и гул топчущих землю копыт звучали как песня войны, песня горя и страха.

Фрон де Кит восседал на своём боевом жеребце впереди колонны, доспехи его сияли в утреннем солнце, а холодный взгляд был прикован к горизонту. Его армия двигалась размеренным и неумолимым маршем, как будто их победа уже была предрешена. Он предвкушал битву, его солдаты чувствовали жажду крови своего генерала и это поднимало их боевой дух до невиданных ранее высот.

Но то, что они находили на своём пути, было далеко от желаемого триумфа. Малкольм, предвидя неизбежное, отдал приказ к отступлению, опустошая свои земли и лишая врага ресурсов. Амбары, доверху наполненные зерном, были вывезены, источники воды отравлены, мосты разрушены, а скот угнан под защиту стен замка Раук.

Крестьяне, оставляя свои дома, двигались в длинных колоннах к крепости, нагруженные всем, что смогли унести. Женщины и дети держались за руки, их лица отражали смесь страха и отчаяния, но рядом с ними шли вооружённые люди Малкольма, внушая хоть какую-то уверенность. Солдаты, что сопровождали их, несли строгие приказы. Ни одного колодца не оставлять врагу, ни одной лишней унции зерна для армии де Китов.

— Мы не оставим им ничего, — глухо произнёс Декер, наблюдая, как крестьяне загружают зерно в очередную телегу. — Пусть кормят своих коней песком.

— Пусть питаются пеплом, — отозвался Малкольм, стоя на холме и вглядываясь в даль, где уже виднелись колонны врага. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри него бушевала ярость. — Фрон идёт слишком самонадеянно. Он думает, что мы будем сражаться на его условиях.

— Мы отступаем слишком быстро, милорд, — Декер бросил осторожный взгляд. — Солдаты ропщут. Они хотят сражаться.

— Мы не отступаем, Декер, — холодно произнёс Малкольм, глядя на уходящих людей. — Мы заманиваем. Фрон идёт за нами, но он не знает, что за каждым его шагом следят мои глаза.

В это время вдалеке, скрытая в тенях лесов и холмов, действовала лёгкая кавалерия Тита. Разделившись на небольшие отряды, они двигались бесшумно, проникая в глубь вражеских линий. Их задачи были чёткими, разведка численности войск, изучение маршрутов передвижения, логистики и слабых мест.

Скорчившись в густом кустарнике на холме, Тит поднял руку, останавливая своих людей. Перед ним, всего в нескольких сотнях метров, проходила вражеская колонна. Сотни солдат, громыхающих бронёй, вереницы обозов и рыцарей в сверкающих доспехах.

— Вот они... — прошептал он, наблюдая за тяжёлой кавалерией Фрона де Кита, чьи кони шагали с устрашающей грацией. Каждый рыцарь сидел в седле как воплощение смерти, их боевые копья, украшенные лентами и трофеями прошлых битв, поднимались над головами, как мачты в переполненном порту. Рыцарские плюмажи реяли над головами многих всадников, Тит никогда не видел стольких овеянных славой бойцов в одном месте.

Один из его людей, молодой разведчик, пробормотал.

— Их слишком много, капитан. Мы не сможем справиться с ними в открытом бою.

Тит усмехнулся, продолжая наблюдать.

— В открытом бою? Нет, мальчик, мы не будем сражаться с ними лицом к лицу. Мы будем наносить порез за порезом, пока огромный зверь не истечёт кровью. — Он посмотрел на медленно движущиеся обозы с припасами. — Мы будем отрезать их от снабжения, напоминать им каждую ночь, что смерть прячется в каждой тени.

Он поднял руку, подавая сигнал, и кавалеристы начали тихо отходить в сторону стреноженных коней, оставляя врага в неведении.

Тем временем Малкольм продолжал смотреть на горизонт, его глаза сузились.

— Они не должны дойти до стен Раук, — сказал он Декеру. — Иначе мои земли пострадают слишком сильно. Вы должны встретить их на пол пути, когда они этого не ожидают. Долина Глена идеально подойдёт для битвы. Ровное поле, ровно в середине моих владений. Мы встретим их там. А пока что мы заберём у них то, что они ценят больше всего, время.

Декер кивнул, сжимая рукоять меча.

— Каковы приказы, милорд?

Малкольм медленно повернулся, его губы тронула едва заметная ухмылка.

— Мы заставим их пожалеть о каждом шаге, который они сделали на нашей земле.

Он обернулся к Титу, который только что вернулся с разведки. Тот кивнул, его лицо было покрыто дорожной пылью, но глаза сверкали возбуждением.

— Их кавалерия наша главная проблема, — сообщил он. — Они быстры и опасны, но у них длинные обозы. Медленные обозы. И если они потеряют продовольствие…

— Они превратятся в охотников, которые сами стали добычей, — закончил Малкольм.

Тит усмехнулся.

— Я люблю охотиться, милорд. Кроме того, у противника около двух тысяч человек легкой пехоты, пять сотен единиц тяжелой пехоты, три сотни арбалетчиков и сто единиц тяжелой кавалерии. Враг значительно превосходит нас числом. И это при том, что часть войска осталась в Форенции в качестве гарнизона.

Малкольм нахмурился, размер армии противника превышал его прогнозы. — Тит, я хочу, чтобы они страдали каждую ночь, чтобы отлучившийся по малой нужде часовой пропадал без вести, чтобы они просыпались от очередного ливня стрел, обрушившегося на них в темноте, чтобы вода, которую они пьют оказалась отравлена, а лошади покалечены. Принимайся за работу.

— Маттео. — Продолжил Малкольм. — На тебе обозы с припасами и продовольствием. Используй своё преимущество в скорости. Пусти им кровь.

— Будет сделано, мессир. — Ответил наёмник с легким поклоном.

***

Фрон был опытным бойцом, закалённым в десятках сражений. Он знал, как вести людей в бой, знал, как проливать кровь и ломать кости. Но командование такой крупной армией это была совсем другая игра, и он осознавал, что Малкольм фон Раук играет на этом поле умело и беспощадно. Тактика его врага не удивляла, но вызывала едкую досаду. Опустошённые деревни, спрятанные запасы зерна, отравленные колодцы, всё это классика оборонительной стратегии, стратегии выжженной земли, но то, с какой точностью и методичностью Малкольм претворял её в жизнь, говорило о его холодной расчётливости.