Осколки Верности

Глава 20. Послевкусие победы

Форенция постепенно приходила в себя после штурма. Городские пожары были потушены, а стража Декера наводила порядок на улицах. Войска больше не мародёрствовали, приказ Малкольма был ясен. Тот, кто продолжит грабежи, познакомится с петлёй. Для большинства горожан это было облегчением, для остальных, напоминанием о том, что власть теперь принадлежит новому господину.

В тронном зале, откуда только недавно вынесли обезглавленное тело Мормера Де Кита, на троне расположился Малкольм. За его спиной стоял Вальтер. Власть в Форенции требовалось закрепить, сегодня Малкольм принимал самых важных людей города. Сейчас перед ним стоял Артур де Сак, командир гарнизона города, потомок вассального дома Де Китов. Его предки служили Де Китам несколько поколений, и Малкольм оправдано сомневался в его лояльности, несмотря на показное смирение. Артур стоял по стойке смирно, ожидая приказов.

— Артур, твои люди сдали оружие и прекратили сопротивление по нашему требованию. Это похвально. — Малкольм смотрел на стоящего перед ним человека сверху вниз. Артур смотрел прямо на него, избегая смотреть в глаза, но не показывая страха или неуважения.

— Ваша милость, Фон Раук, ваши воины показали себя лучше организованными и вооруженными, дальнейшее сопротивление только увеличило бы потери среди моих подчинённых и мирных жителей. Кроме того, площадь пожаров продолжала бы увеличиваться и в какой-то момент мы потеряли бы возможность их локализовать. Я служу в первую очередь народу Форенции, как торговому городу и во вторую очередь моя верность принадлежала Мормеру Де Киту. — Его слова звучали правдиво. Малкольм внимательно следил за его мимикой и сердцебиением. Это человек испытывал уважение по отношению к нему, немного страха за себя, чуть больше за жителей города и своих родных, которые в нём проживают. Сожаление о смерти своего сюзерена, потому что он считал его хорошим господином. Он не врал.

— Значит твоя верность в первую очередь принадлежит народу Форенции…. Меня это не устраивает.

Малкольм подошёл ближе, держа в руке тонкий кинжал. Он сделал аккуратный надрез на своём запястье, и тёмная, почти чёрная кровь выступила каплями. Мужчина сглотнул, его глаза расширились, но он не отступил.

— Пей, — велел Малкольм, Артур отстранился, в его глазах появилось непонимание. — Пей или умрёшь. — Повторил свой приказ Малкольм, и с силой прижал свою ладонь ко рту главы гарнизона города и держал до тех пор, пока его кадык не дёрнулся, показывая, что кровь была принята.

Вальтер внимательно наблюдал, скрестив руки на груди, задумчиво покачивая головой.

— Первый глоток, — произнёс он, когда Артур выпрямился, чувствуя, как в его венах растекается новое, неведомое тепло. — Он дарует долголетие, лечит раны, избавляет от болезней. Но главное, заставляет любить и служить вам. В некотором смысле это "привязанность", милорд. Даже любовь.

Малкольм кивнул, его лицо было спокойным, но в глазах вспыхнул интерес.

— А второй? — спросил он.

Вальтер тяжело вздохнул.

— Второй глоток... лишает человека воли. Он становится рабом, безмолвным и бездумным слугой, ограниченно способным к самостоятельным решениям. Использовать этот метод необходимо разумно, милорд. Вам нужны союзники, а не стадо безвольных марионеток.

Малкольм внимательно посмотрел на начальника гарнизона, ощущая, как теперь тот смотрит на него с благоговением.

— Артур, всех родственником дома Де Кит, поместить в темницу и казнить. Доложить мне по исполнению.

— Да, хозяин! Будет исполнено. — Малкольм довольно хмыкнул, слыша искреннее желание угодить ему, в голосе нового вассала.

— Следи за порядком в городе, Артур. Твой сюзерен надеется на тебя — приказал он. Стражник поклонился и вышел.

Следующим был визит мэра Форенции. Малкольм пригласил его в тронный зал. Мужчина в дорогой, но слегка помятой одежде вошёл, низко кланяясь, с тревожным выражением лица. Он был полноватым, с потными ладонями и дрожащей нижней губой. Этот человек явно не был тем, кто привык держать в руках судьбу города.

— Господин фон Раук, — начал он с робким придыханием. — Позвольте выразить... глубочайшее почтение... и заверения в нашей лояльности...

Малкольм стиснул зубы, подавляя раздражение. Этот человек был лишь инструментом в руках торговых гильдий и знати города. Горожане выбрали его, потому что он был удобным. Слюнтяй и тряпка, который не пойдёт против волны, а лишь послушно дрейфует по течению.

— Прекрасно, — сухо ответил Малкольм. — Я принимаю твою клятву верности. Ты остаёшься на своём посту, но отныне все важные решения будут проходить через меня.

— Да-да, конечно! — мэр поспешно поклонился, с облегчением вытирая лоб платком.

Малкольм отпустил его, позволив уйти. Мэр был бесполезен в управлении, но удобен как посредник между ним и горожанами.

Вечером Малкольм собрал в зале представителей самых влиятельных торговых домов Форенции. Они пришли с гордо поднятыми головами, одетые в дорогие одежды, их глаза оценивающе оглядывали нового правителя. Торговля была их богом, и они привыкли вести переговоры с холодной расчётливостью.

Глава гильдии торговцев тканями, сухощавый мужчина с узким лицом и колючим взглядом, заговорил первым:

— Милорд, мы — Форенция. Город — это торговля, а торговля — это мы. Мы признаём вашу власть, и клянемся вам в верности, но у нас есть условия.

Малкольм прищурился. В его груди возник опасный уголёк гнева. Он осознавал, что эти люди нужны ему. Торговля, это кровь экономики, сам он в ней не смыслил ничего, нельзя построить крепкое государство без надёжного фундамента. Он нуждался в них. Он нуждался в их золоте. Но как же ему претило, когда торгаши пытаются выкручивать руки дворянину.

— Условия?

Купец кивнул.

— Если вы гарантируете, что не будете вмешиваться в торговые дела, разрешите беспошлинный проезд через Раук, мы сохраним верность вам. Торговля с юга, особенно с Палатией, Эсталией и Перидским халифатом, требует свободного потока товаров. Если вы перекроете нам пути, Форенция потеряет большую часть дохода. Голодные бунты, мятежи, голод. Это всё не в ваших интересах.