Осколки Верности

Глава 22. Потерянные дети

Малкольм, верхом на своём жеребце, медленно въехал в деревню под стенами замка Раук. То, что он увидел, вызвало ледяную волну ярости. Половина домов была обращена в обугленные остовы, дым ещё поднимался в небо. Люди блуждали среди развалин, кто-то искал выживших, кто-то молча стоял на коленях, оплакивая потерянное. Дорога к замку была завалена телами и обломками повозок, а ворота, некогда мощные и внушительные, теперь выглядели словно беззубый рот, выломанные и покорёженные.

Видя Малкольма, сидящего как статуя на своём коне, в чёрных как смоль доспехах, въезжающего в город под своим стягом, люди склоняли головы. Некоторые вставали на колени. — Лорд вернулся, Сэр Малкольм защитит нас. — шепот преследовал Малкольма по его пути, среди руин его владений.

Он стиснул зубы так, что они заскрипели. Его лицо исказила гримаса гнева, глаза сверкали опасным алым светом. Он подал знак своим людям следовать за ним и стремительно направил коня внутрь замка.

Во дворе царил хаос. Уцелевшие бойцы и жители пытались разобрать завалы, стража оцепляла остатки укреплений. Малкольм резко спешился и, оставив коня, вошёл в главный зал замка. Там его уже ждали Тит и Вальтер.

— Милорд, — Тит шагнул вперёд и поклонился, его лицо было мрачным. — Рад, что вы вернулись.

— Что здесь произошло? — резко бросил Малкольм, обводя взглядом мрачные лица. — Докладывай.

Тит быстро начал говорить, его голос был твёрдым, но в нём слышалась горечь. — После нашей победы над основной армией Де Китов, Фрон увёл свою тяжёлую кавалерию. Мы полагали, что он отступил, но вместо этого он атаковал замок Раук. Это был молниеносный удар, враги прорвались через ворота, которые на тот момент защищали лишь остатки гарнизона. — Тит сделал паузу. — Захватчики быстро ворвались в замок, уничтожая всё на своём пути.

— Заместитель Декера, Грег, погиб в первый день осады, — продолжил Тит. Его голос стал ещё мрачнее. — Ваша дочь, Элизабет взяла на себя командование. Она сражалась с невероятной решимостью. Она заслуживает вашего уважения, милорд.

Малкольм кивнул, но его взгляд оставался напряжённым.

— И что дальше? — спросил он голосом холодным, как лезвие меча.

— Элизабет, — продолжил Тит, — собрала остатки гарнизона и удерживала внутренние помещения замка. Фрон два дня штурмовал цитадель, но так и не смог прорваться внутрь. Она защитила ваши владения, милорд. Доказала, что достойна вашего имени.

Малкольм почувствовал смешанные чувства. Гордость за дочь и боль из-за того, через что ей пришлось пройти.

— Где Элизабет?

— Она была ранена несколько раз, но быстро восстанавливается в лазарете, сейчас спит, ваша милость.

— Хорошо. Я навещу её. Какие потери? — спросил Малкольм.

— Производственные постройки серьёзно пострадали, — ответил Тит. — Запасы продовольствия уничтожены почти полностью. Думаю, Фрон рассчитывал затянуть войну и лишить вас резервов. Ранено множество гражданских, многие здания уничтожены. Это был жестокий удар.

Тит замолчал, будто собираясь с духом. Его взгляд стал тяжёлым, он сделал шаг вперёд.

— Милорд... — сказал он, опуская голос. — Ваша дочь, Фиона...

Малкольм напрягся, его глаза засияли алым светом.

— Что с ней? Говори, Тит, не тяни! — прорычал он.

— Она сейчас с Вальтером, — тихо ответил Тит. — Думаю, вам стоит пойти к ней как можно скорее. Во время нападения она была во дворе замка. Она пострадала одной из первых. Поспешите, ваша милость.

Малкольм не раздумывал ни секунды. Его шаги гулко отдавались по каменным коридорам, когда он бросился к месту, где находилась его младшая дочь. В груди всё сжималось от тревоги.

***

Малкольм и Вальтер стояли над неподвижным телом Фионы, лежащим на каменном столе в лаборатории Вальтера. Её лицо было бледным, кожа покрылась холодным потом. Правая нога девочки выгнулась под неестественным углом, её тонкая рука бессильно свисала с края стола, а лицо исказила маска боли. От неё исходил едва ощутимый сладкий запах гниющей плоти. Из её губ вырывались едва слышные стоны, словно каждый вдох давался ей с невероятным трудом. Малкольм опустился на колени рядом с Фионой, его руки дрожали, когда он осторожно прикоснулся к её щеке.

— Она слишком слаба, Вальтер, — произнёс он, его голос звучал хрипло. — Она при смерти. Я не могу потерять её. Время не ждёт. Где вторая ампула с кровью?

Вальтер, стоявший рядом, нахмурился, его лицо было полно сомнений и скрытого ужаса. Он посмотрел на маленький пузырёк с густой тёмной жидкостью, который держал в руках, как будто это была ядовитая змея.

— Милорд, — его голос был низким и напряжённым, — для детей шанс успешного обращения крайне мал. Их тела слишком слабые, чтобы выдержать трансформацию. А её травмы... — он бросил быстрый взгляд на искорёженное тело девочки, — такие обширные повреждения ещё сильнее снижают шансы.

— Если мы напоим её моей кровью? — резко спросил Малкольм, на его лице застыла гримаса боли и смятения. Вальтер подумал, что, возможно в первый раз видит своего сюзерена не знающим что делать. — Это даст ей силы, вылечит раны.

Вальтер медленно покачал головой, его взгляд был холодным и полным печали.

— Нет, милорд. Вашей крови будет недостаточно. Она может облегчить её боль, но она не сможет восстановить разрушенные кости и разорванные внутренности. На грудную клетку девочки наступил боевой конь. Почти все её внутренности раздавлены. Это чудо, что она прожила несколько дней. Она умирает. Я советую дать ей уйти спокойно. Шанс что ритуал обращения пройдёт успешно крайне мал, лучше умереть чем стать упырём.

Малкольм закрыл глаза, чувствуя, как ярость и отчаяние душат его. Он хотел кричать, обвинять себя, обвинять весь мир, но вместо этого он выдохнул через зубы.

— Делай, Вальтер, — приказал он, его голос приобрёл твёрдость стали. — Это моя дочь. Если есть хотя бы один малейший шанс её спасти, мы должны попробовать.

Вальтер неохотно кивнул, его пальцы дрожали, когда он начал раскладывать инструменты для ритуала. Свиток с древними символами был развёрнут, кроваво-красные чернила на нём будто дышали своей магией. Малкольм склонился ближе к телу дочери, шепча слова утешения, которые она, возможно, уже не могла услышать.