Осколки Верности

Глава 1. Малкольм Фон Раук

Малкольм открыл глаза резко, словно выпав из бездны. Его тело было холодным и липким от пота, рубашка прилипла к спине. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно в каждом уголке замка. Он тяжело дышал, чувствуя, как кровь всё ещё бурлит в жилах, будто он только что вырвался из боя.

Комната была погружена в полумрак. Тусклый свет первых лучей солнца пробивался сквозь занавеси, касаясь стен из грубого камня. В тишине раздавалось только его прерывистое, хриплое дыхание. Малкольм с трудом поднял руку, чтобы вытереть пот со лба. Его руки дрожали.

Он медленно сел на кровати, стараясь успокоить дыхание. Сон... Это был всего лишь сон. Кошмар. Но он всё ещё чувствовал запах смерти, ощущал тяжесть топора в руках, тепло брызг крови на коже. Эти образы были слишком реальными.

— Что это было? — Роились мысли в его голове. Сон был не просто кошмаром. В нём было что-то другое, что-то, что потрясло его до глубины души. Он видел себя... но это был не он. Не человек, а чудовище, которое наслаждалось убийством. Подобные сны снились ему не в первый раз, они не всегда были логичны, иногда просто череда хаотичных образов, но в них всегда было что-то общее. Жажда крови.

Малкольм сжал кулаки, стараясь унять дрожь. Он встал с кровати, босые ноги коснулись холодного каменного пола. Это простое чувство вернуло его к реальности. — Это был просто кошмар. Только кошмар. — Сказал он себе.

Он оделся в простой тёмный камзол, накинул на плечи шерстяной плащ и вышел из комнаты. Шаги по каменным ступеням лестницы эхом отдавались в пустых коридорах замка. Постепенно запах утренней трапезы, свежего хлеба и тушёного мяса, начал вытеснять призрачный запах крови из его памяти.

Обеденная зала замка Раук всегда была центром утренней жизни. Стены из грубого камня украшали массивные деревянные балки, а под потолком висели десятки железных подсвечников, пламя которых боролось с серым светом рассвета. Слуги двигались быстро, разнося блюда, свежий хлеб и напитки. За большим дубовым столом сидел Майкл, старший сын Малкольма, и энергично обсуждал что-то с мажордомом. Его голос звучал громко и уверенно, разгоняя тишину. Его скуластое мужественное лицо, сияло энергией молодости, а улыбка была такой искренней, что на мгновение Малкольм почувствовал, как груз сна отпускает.

Отец! — воскликнул Майкл, подняв голову от своей тарелки. — Доброе утро! Ты выглядишь так, будто сон даётся тебе тяжелее бодрствования. Опять плохие сны?

Малкольм, ещё не до конца оправившийся от ночного кошмара, медленно подошёл к столу. Тяжёлые шаги эхом отдавались по залу. Запах свежеиспечённого хлеба, тушёного мяса и травяного чая смешивался с ароматом дерева и копоти от очага, возвращая его в мир живых.

— Доброе утро, Майкл, — сказал Малкольм, присаживаясь напротив сына. Его голос был хриплым, но он старался скрыть это за улыбкой. Отец всегда должен выглядеть сильным в глазах ребёнка, даже если тот уже взрослый мужчина, которому уже пора самому заводить детей.

Майкл с энтузиазмом подался вперёд, отложив кусок хлеба.

— Ты пропустил невероятный день вчера, отец. Караваны шли нескончаемым потоком. Мы собрали столько пошлины, что наш казначей даже растерялся! Жаль, что ты отправляешь большую часть в казну королевства, у нас же есть право собирать часть пошлины в пользу надела. А ещё я купил нового жеребца у южных купцов. Они уверяли, что это лучший конь, которого они привезли за последние годы.

— Надеюсь, цена соответствовала качеству? — усмехнулся Малкольм, поднимая кубок с водой. Он чувствовал, как теплота разговора с сыном постепенно разгоняет холод ночного кошмара.

— Конечно! — ответил Майкл с широкой улыбкой. — Я даже договорился о хорошей скидке. Этот конь будет жемчужиной наших конюшен. Уверен, его потомство сделает нас знаменитыми на весь край.

Малкольм внимательно смотрел на сына, пытаясь уловить каждую деталь его лица. Молодой, сильный, уверенный. Он был всем, чем Малкольм хотел бы быть в его возрасте. Малкольм почувствовал укол гордости.

— Меня радует твой энтузиазм, сын мой. Чувствую, когда я буду в отъезде, могу быть спокоен, оставляя управление замком на твои плечи.

Разговор прервал шум шагов. В зал ворвалась гувернантка, растрёпанная и взволнованная. Её широкое лицо покраснело, а взгляд был полон паники.

— Ваша милость! — начала она, делая короткий реверанс. — Элизабет... она снова сбежала с урока географии! Я не могу её найти.

За ней вбежала Фиона, младшая дочь Малкольма, её светлые волосы были слегка растрёпаны, а глаза блестели недовольством.

— Я тоже не хочу учиться без Элизабет! — заявила она, топнув ножкой. — Это несправедливо!

Малкольм сдержал улыбку, но уголки его губ предательски дрогнули. Он повернулся к мажордому, который стоял неподалёку.

— Найдите её, — спокойно сказал он. — И приведите сюда. Фиона, иди с гувернанткой. Уроки не могут ждать.

Фиона показала гувернантке свой маленький язычок, но всё же подчинилась, направившись к выходу. Майкл хмыкнул, наблюдая за этой сценой.

— Элизабет никогда не перестанет удивлять, — сказал он с усмешкой. — У неё хватит духа устроить бунт даже среди детей.

— Она унаследовала это от матери, — тихо ответил Малкольм, взгляд его потеплел. — В ней энергии столько, что никто не поспевает за ней. С самого детства она так сильно напоминает мне Мериам.

Разговор прервал новый человек, вошедший в зал. Это был посланник с письмом в руках. Его одежда была покрыта дорожной пылью, лицо выглядело усталым.

— Ваша милость, — произнёс он, поклонившись. — Я прибыл в качестве посланца короля. Его величество, вместе с положенной свитой, прибудет в ваш замок через два дня. Это визит вежливости.

Малкольм встал, улыбка исчезла с его лица. Он передал письмо Майклу, а сам повернулся к мажордому.

— Подготовьтесь к приёму короля, — велел он. — Убедитесь, что всё будет идеально. Также позаботьтесь о посланнике и его коне. Люди короля не будут ни в чём нуждаться в моих владениях.