Осколок Нави. Обманутая невеста

Глава 7 Навстречу рассвету

Дорога сужалась, а легкая утренняя дымка сгущалась до молочного тумана. Я озиралась по сторонам, вглядываясь в череду темных стволов. В каждом сплетении ветвей мерещились тени: то высокая и худая, то приземистая и горбатая. От нервного напряжения я невольно вцепилась в складку плаща Мстислава.

— Испугалась? Лес ночью и правда выглядит недружелюбно, — сказал он, почувствовав мое движение, и его голос прозвучал непривычно близко из-за спины. — Но со мной тебе бояться нечего. Я здесь свой.

Его уверенность слегка раздражала. Я собралась съязвить в ответ, но тут раздался резкий, каркающий крик вороны прямо над головой. Я вздрогнула так сильно, что чуть не выронила поводья, которые держала в руках. Мстислав рассмеялся — тихо, но откровенно весело.

— И впрямь пугливая. Для беглянки, рискнувшей пересечь границу, — добавил он, и в его тоне явно звучала насмешка.

— Я не пугливая, — огрызнулась я, стараясь выровнять дыхание. — Просто… не ожидала.

— Конечно, конечно, — он легко согласился, но я почувствовала, как его грудь содрогнулась от сдерживаемого смеха у меня за спиной.

Этот человек умел выводить меня из равновесия одной лишь интонацией. То насмешливый, то внезапно мягкий. То дерзкий, то заботливый. И эта непредсказуемость сбивала с толку больше, чем сам темный лес.

Когда стена елей и сосен наконец расступилась, в груди неожиданно сжалось сердце: лес закончился, а с ним — и Воронецкое княжество. Взгляду открылись бескрайние зеленые луга, залитые холодным лунным светом. В ожидании смердящих болот или непроходимой чащобы я обомлела, увидев эти мирные просторы. Они были… красивы. В высокой траве прятались светлячки, будто упавшие на землю звезды, мягко освещая путь. В груди возникло странное, щемящее чувство.

— Ну что, Заряна? — голос Мстислава прозвучал прямо у моего уха, заставив снова вздрогнуть. — Где рогатые чудища? Где багровое небо? Или твои сказители что-то напутали?

Я покраснела, благодарная темноте, что скрывала мое лицо.

— Они, наверное, дальше живут, — пробормотала я. — Ближе к вашему… стольному граду.

Он тихо засмеялся, и его дыхание снова коснулось моей шеи, вызвав противную дрожь по спине — не от страха, а от чего-то другого, непонятного и раздражающего.

— Обещаю, в Брезгороде ты тоже не увидишь ничего страшнее сварливой кошки на заборе. Разве что… — он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом. — Разве что местные бояре. Вот они порой бывают страшноваты.

«Как ты, например», — подумала я, но вслух не сказала. Для простого дружинника или купца он был слишком… уверен в себе. Это настораживало.

Когда дремота стала одолевать тягучей, липкой тяжестью, я поняла: ночь на исходе. Но солнце не всходило, и небосклон не розовел — тяжелые, низкие тучи нависли над миром. Мы замедлили шаг, начали искать место для краткого привала, как на наши головы обрушился настоящий ливень. Земля под ногами Князя моментально размокла. Мстислав спешился, его руки обхватили мою талию, чтобы помочь мне слезть, — движение было быстрым и уверенным, слишком фамильярным. Я вырвалась, едва коснувшись земли.

— Я сама! — бросила я, но он только усмехнулся, отводя коня под густую сень берез.

— Конечно, сама. Просто твоя «сама» чуть не свернула себе шею, сползая по скользкому стремени.

Он был невыносим. Дождь принес с собой свежесть, но вместе с ней — и полную остановку. Мстислав легко спрыгнул на землю рядом. Я смертельно устала, спина ныла, а он стоял, прислонившись к дереву, и смотрел на меня тем проницательным взглядом, от которого хотелось спрятаться.

— Устала, Заряна? — спросил он, и в голосе снова зазвучала смесь заботы и подтрунивания. — Могла бы сейчас в теплой горнице на печи нежиться, а не мокнуть под дождем в чужом лесу.

— Я не жалуюсь, — сквозь зубы процедила я.

— Вижу, что нет. Ты просто вся извелась, как кошка под ливнем, — он покачал головой, но вдруг его выражение лица смягчилось. — До деревни близко. Там отдохнешь.

Он вытащил из своей походной сумы большую накидку с капюшоном и, не спрашивая, набросил ее на меня. Его пальцы на мгновение задержались на моих плечах, поправляя складки.

— Чтобы не простудилась. Мне потом перед князем отвечать, куда дели здоровую девку.

— Я не твоя ответственность, — огрызнулась я, но накидку не сбросила. Она пахла лесом, конской сбруей и чем-то еще — теплым, мужским, что было слишком личным.

— Ошибаешься, — мягко возразил он. Его синие глаза в полумраке казались почти черными. — С той минуты, как я тебя у ручья встретил, ты стала моей ответственностью. Как ни крути.

От этих слов стало жарко, несмотря на сырость. Я отвернулась, притворяясь, что рассматриваю узоры дождя на листьях. Тишина под шум дождя становилась невыносимой. Он стоял, прислонившись к дереву, и его молчаливый, изучающий взгляд тяготил больше, чем любая пытка вопросами. Чтобы разрядить гнетущую атмосферу, заговорил он.

— Значит, из Воронецка, — начал Мстислав, и в его голосе теперь звучала лёгкая, подтрунивающая нотка. — Слыхал, княжна у вас там — девица с характером. Гордая, умная… Небось, чернавок своих в ежовых рукавицах держит. Чуть что не так — сразу в шею.

Он улыбался, но глаза оставались острыми, наблюдательными.

— Княжна Радмила строга, но справедлива, — отрезала я, не в силах сдержать резкий тон. — Кто работает честно — тому бояться нечего.

Я тут же поняла, что ответила слишком уж по-княжески: коротко, чётко, защищая достоинство власти. Не по-простому.

— Ого, — протянул он, и его бровь поползла вверх. — Значит, ещё и преданная. Редкое качество для беглянки.

— Я не беглянка, — огрызнулась я, наступая на те же грабли. — Я… ушла. Есть разница.

Его улыбка стала шире. Он ловил каждое моё слово, будто сетью.

— И вот с такой-то справедливой госпожой, — продолжал он, явно получая удовольствие, — не поладила? Чем же ты её, такую понимающую, умудрилась прогневать?

Вопрос висел в воздухе, обволакивающий и опасный.