Осколок Нави. Обманутая невеста

Глава 10 Княжеская темница

В обед я не стала есть хлеб, а припасла его да забрала с собой. Пока Лада жеманно ковырялась ложкой в тарелке, я пронесла угощение в нашу горницу и положила на чистую тряпицу в угол за сундуком.

- Батюшка домовой, мое угощение прими, да в деле нелегком помоги, - прошептала я, сидя на корточках, над остывшей, но свежей и вкусной горбушкой хлеба.

Я едва успела подняться на ноги, когда дверь отворилась. Хоть Лада и пыталась напустить на себя равнодушный вид, глаза ее сверкали от злости. Я не надеялась, что она с радостью примет новую соседку, которая, пусть и по случайности, приложила руку к исчезновению ее подруги. Но ее враждебность вылезала наружу с самого первого взгляда. И я точно знала, что в сердце Лада желает мне постичь печальную участь Беляны.

Я не стала передавать ей слова Ирицы о побеге девицы с любимым. Знала, что Лада все равно не поверит, лишь пуще прежнего прогневается. Ей куда приятнее знать, что Беляну схватили стражники, ведь тогда можно обрушить на меня всю скопившуюся за мучительные годы жизни в Брезгородском княжестве обиду и отчаяние.

И все же я сделала попытку вовлечь свою угрюмую соседку в разговор:

- Слышно что-нибудь о Беляне?

Но ей вопрос не пришелся по сердцу. Лада презрительно скривила губы. В этакой ужимке щеки ее показались слишком впалыми, а бледное лицо сделалось бешенным.

- Ты еще смеешь спрашивать?! Да коли б не твоя глупая выходка, Беляна сейчас плела бы косы и пела песни, - пальцем она резко ткнула в сторону лавки своей пропащей подруги.

- Гнить ей теперь по твоей милости в темнице до конца дней своих! – ядовито бросила она напоследок, отвернувшись к окну.

В голове шустрой птичкой промелькнула опасная задумка:

- А что, ежели нам выручить Беляну? Ночью прокрадемся в темницу, да выпустим ее на волю. Вернется к батюшке с матушкой.

Лада взглянула на меня круглыми как пуговицы глазами.

- Ты это всерьез? - недоверчиво изрекла она.

Я насмешливо изогнула тонкие брови:

- Неужто не хочешь спасти подругу? Что ж, раз ты боишься, то я сама подсоблю ей.

Лада недовольно цокнула языком, но все же сдалась:

- Так и быть. Но сперва я разузнаю, кто на страже стоит, и когда пересмену ждать. Да смотри, не взболтни никому. А то ж умом ты явно не блещешь, раз сунуться в темницу княжескую вздумала!

Я подозревала, что Лада в силу своего сложного, упрямого норова не потерпит, чтобы ее называли трусихой, и мои ожидания оправдались в полной мере. От других чернавок она узнала, что стражник в темнице сдает пост в полдень. Но в это время терем кипит жизнью. Было ясно, что кто-нибудь обязательно заметит, как две чернавки побросали свою работу и крадутся к темнице.

На мое удивление, Лада предложила идти сей же ночью. Якобы, стражник сегодня заступил бестолковый, уснет, как только солнце померкнет. Доводы ее показались мне здравыми и рассудительными, но сердце чуяло какой-то подвох. Лада так взъерепенилась, когда услышала о темнице, а теперь сама меня торопила на вылазку. Но выбирать не приходилось.

С самого отъезда из родного терема мне так и не удалось выспаться: то путь-дорога, то слежка за соседками, а теперь и спасение одной из них. Поэтому по ночному терему я шла следом за Ладой, беспрестанно зевая. Она то и дело шипела на меня да подносила к тонким алым губам палец. В отличие от меня она держалась бодро, сосредоточено и даже бесстрашно. Вопреки опасениям, на пути к темнице мы не повстречали ни одного стражника. Вчерашнее неудачное ограбление не заставило князя обезопасить весь терем сверху донизу. Это еще раз подтверждало, что бояться ему было больше нечего, потому что Беляну схватили.

Мы зашли в самую глубь терема, куда еще не ступала моя нога. Ирица в первый день показала лишь горницы, где трудятся обычные чернавки. Оно и понятно: нечего каждому встречному открывать потаенные уголки княжеского терема. У неприметной двери Лада помедлила, оглянулась. Когда она потянула за железное кольцо, в уши проник мерзкий, режущий слух скрип. Я заозиралась по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху, но тяжелых шагов стражников не последовало. Лада же не обратила никакого внимания на предательский протяжный стон ржавых петель. Я привстала на цыпочки, заглядывая за ее плечо, однако даже когда дверь полностью отворилась, я не смогла ничего увидеть. Внутри было слишком темно.

- Держись за стены, - бросила она мне, не поворачивая головы, и юркнула во мрак.

Черная коса Лады в мгновение ока слилась с темнотой вокруг, а затем и весь стан ее плавно растворился. С самого дна потаенной глубины потянул чужеродный для летних ночей холод. Ступив на первую ступеньку, я схватилась за дверное кольцо, но вовремя вспомнила про скрип. Пока пальцы нащупывали один гладкий камень за другим, ноги мягко ступали в тревожную неизвестность. Я чувствовала, что лестница, по которой мы шагали, закруглялась, виляла. Мы спускались так долго, что даже страх быть схваченной и навечно остаться в этой злосчастной темнице постепенно угасал, словно тлеющий уголек, а потом и вовсе исчез. Его место заняла всепоглощающая дрема.

Пока одна ладонь все еще скользила по холодным камням, вторая заслоняла, постоянно открываемый зевотой, рот. Но в тот миг, когда мне начало казаться, будто лестница не имеет конца, нога моя не нашла привычной опоры. Узкий проход позволил резко расставить руки в стороны, упершись в стены.

То ли расстояние между двумя ступеньками оказалось больше обычного, то ли от ветхости часть ступеньки обрушилась на самой середине, но только Лада, шагающая впереди, не оступилась. Видеть в темноте она не могла, а значит, заранее знала о коварной ловушке. Почему же не предупредила меня?

Язык зудело от невысказанного вопроса, но задать его я не осмелилась. Не знала, насколько мы приблизились к сердцу темницы, и спит ли сейчас стражник. Своим голосом, я могла выдать наше присутствие и всполошить его. А спросит ли он имя у незваного гостя, аль сразу ударит секирой – оставалось только гадать. Сжав зубы от злости, я пошла дальше, на сей раз осторожнее. Пока одна моя нога твердо стояла на ступеньке, вторая ощупывала нижнюю. Только шорох от шагов Лады позволял понять, что я не отстала от нее.