Осколок Нави. Обманутая невеста

Глава 11 Певун

Не помню, как добрела до своей горницы. Темные чары лестницы высосали из меня все силы. Даже необузданный гнев на Ладу затих под натиском дремы. Когда я пробудилась от криков петухов, ее лавка уже пустовала. Верно, не чаяла она снова встретить меня, да еще и так быстро. Испугалась расправы, да убежала долой с глаз моих, подальше от беды. И правильно сделала. Я не толкала Беляну в руки стражников и не причинила ей такого зла, чтоб отправлять меня в вечное заточение. Будь моя воля, так заперла бы я эту гадюку на целую седмицу в подземелье, чтобы испытала на своей шкуре мой страх и отчаяние.

Одно меня успокаивало: не каждый в тереме Брезгородского князя славился злобой. Кто-то же вчера, скорее всего стражник, вывел меня на волю. Он не стал расспрашивать, а ушел, будто и не видал никого. Жаль только, что я не знала, кого именно благодарить за спасение: лица не разглядела в темноте подземелья, да и разум помутился от пережитого ужаса.

Однако ночная вылазка оказалась не напрасной. Окровавленная лента до сих пор стояла перед глазами, но разум отказывался принимать правду. Меня мучили вопросы: что, ежели я перепутала, и лента не принадлежала Беляне? Точно таких же безделиц на базаре пруд пруди. Я размышляла, куда еще она могла подеваться. Ирица утверждала, что глупая девица сбежала к своему жениху. Возможно, Беляна намеренно подняла шум в тереме, а когда стража отвлеклась, она улизнула, покинула княжеский двор. Не мудрено, что и Лада знала о побеге подруги. Ей она не грубила как мне и сильно рисковала, пробравшись ночью к княжеской горнице в башне. А после Лада решила от меня избавиться, чтоб не проболталась. Предстояло распутать клубок коварных брезгородских ухищрений да поскорее, пока меня опять кто-нибудь на смерть не отправил.

Вчера я завалилась на лавку прямо в той одежде, которую проносила весь тяжелый день. Пыльная юбка выглядела так, словно я натянула ее на метелку, когда убирала полы, а белые рукава рубахи потемнели от грязи. Я наклонилась к сундуку, чтобы вытащить из него чистую одежду. Вспомнив про угощение, оставленное для домового, заглянула в уголок: ни крошки не осталось от краюхи хлеба. Губы растянулись в нежной, радостной улыбке.

- Принял меня дедушка.

Пока я облачала себя в чистую одежду, на ум пришла страшная догадка о зачарованной лестнице: что, ежели местный народ не в силах покинуть свое княжество так же, как и я не смогла отыскать выход из подземелья княжеского терема? По сей день Святомира поминали как жадного, ненасытного до власти князя. Колдовство, которым он заворожил свою жуткую темницу, вероятно, оплетало целое княжество, словно невидимая, но прочная паутина.

Отыскать Ладу с самого утра и потребовать от нее растолковать свой подлый поступок не вышло, потому что Ирица снова оправила меня подметать двор. Бесполезная работа на улице лишь отдаляла меня от разгадки. Разнюхивать о темных промыслах князя там было нечего, да и не по княжне подобное занятие. Как бы я не храбрилась, а все же мысли то и дело улетали в родную светлицу. Но сегодня пушистые облака заботливо укрывали народ от солнечных лучей, поэтому изнуряющая жара больше не мучила.

Краснея от пристального внимания хихикающих у окна чернавок, мне удалось, однако, сладить метлой. Спустя несколько неловких движений я поняла, что нужно перестать торопиться и мести плавней. Так пыль не поднималась слишком высоко, а камушки, да травинки летели туда, куда я их направляла. Девицы даже расстроились. Не скрывая разочарования на своих лицах, они разбежались. А я ликовала, ведь для того, чтобы Ирица назначила мне работу в тереме, стоило для начала приноровиться к дворовым делам. После, как мне думалось, главная по терему заприметит, что я работница добросовестная и переведет горницу прибирать. А там и до трапезной с княжеской башней недалеко. Беляна прислуживала самому князю, а меня назначили именно ей в помощницы. Стало быть, теперь к нему отправили Ладу, и вскоре та же горькая участь ожидала меня.

Ловко размахивая метелкой туда-сюда, я ломала голову, как быть дальше. Несмотря на брызги крови в темнице, стоило для начала проверить предположение Ирицы насчет Беляны, которое она будто притянула за уши. Даже ежели соседка сбежала, странно, что чернавки не сплетничали о запретной любви. Вчера я прислушивалась к их разговорам, и хоть бы одна словечком о беглянке обмолвилась! И сегодня в трапезной о возмутительном событии все молчали, словно ничего не случилось, трещали лишь о местных молодцах. А я сомнений выражать за столом не стала, все-таки не гоже новенькой прилюдно сомневаться в словах главной по терему.

Решение напрашивалось само собой: выбраться в город, да отыскать подмастерье кузнеца. Но вот незадача, сама я города не знала, а найти провожатого было не так-то просто. Ладу просить – опасно, как выяснилось. Заведет меня в топкое болото, да там и бросит. С другими чернавками я познакомилась, но поладить не успела, отчего-то они сторонились меня. Верно, Лада глупостей злым языком наболтала. Оставалось надеяться на Мстислава. Ежели он и в правду приходился сыном князю, то вскоре непременно должен был явиться в терем. Замысел мой вышел предельно простым: соврать, что хочу купить новую ленту или взглянуть на город, а после, в самый удобный миг, удрать от него.

С дорожкой на сей раз я справилась быстро, и Ирица наказала мне собрать яйца у кур к полднику. Будучи маленькой я любила бегать с Зарянкой в курятник. Там мы искали золотое яичко, и однажды побили десятка два. С тех нам строго-настрого запретили ходить к курам. Я прошла по тропинке к забору, отделяющему живность княжеского двора от благообразной его части, усаженной красивыми цветами. Продолговатый вертушок легко сдвинулся, и калитка отворилась. Княжеский двор оказался богат не только на красоту, ласкающую человеческий взор, но и на скот. Взгляд бегло обогнул огромных размеров конюшню, просторный коровник, курятник, овин с высокой крышей, сарай и еще несколько хозяйственных строений.

Покачивая плетеной корзиной вперед-назад, я прошла по тропинке к курятнику. Ворота в коровнике были раскрыты настежь: пастух увел живность отведать сочной травы на лугу. Конюшня тоже оказалась пуста. Только куры, лишенные простора, кукарекали в своем небольшом загоне и вышагивали, то и дело вытягивая из земли изворотливых грязных червей. Петух вертел свей золотистой шеей в разные стороны, оглядывая своих подопечных с узкой жердочки. Завидев чужачку, он грозно приподнял крылья и наклонился вперед. Когда устрашить меня у куриного главаря не вышло, он резво соскочил со своего возвышения и кинулся к забору. Но, как бы не старался, взлететь ему не удавалось. В ответ я высунула язык, сильно сморщив вздернутый нос.