Оскорбитель

Оскорбитель

(*)

­ – Сначала это казалось помехами. Обычные помехи на телефонной линии, – надо было отдать должное доктору Грэхему – он держался с необычайным спокойствием, нет, его руки выдавали волнение, но, по меньшей мере, как истинный доктор, он считал, что надо установить всю картину до конца, и не позволял себе истерить и возмущаться.

– Как шорохи или как шёпот? – уточнила я. Это было важно, наверное. Во всяком случае, методичек нашему Агентству никто не давал, и мы сами постигали немалую часть буквально методом проб и ошибок, и я заметила, что люди доверяют больше, когда слышат уточняющие вопросы.

– Шорохи, – ответил доктор Грэхем, – как будто связь плохая, знаете?

Увы, нет. Мне звонят только Волак да Эйша, либо чтобы скорректировать мой курс по проезду клиентов, либо чтобы узнать дела. И связь там всегда отличная, хотя я порою лукавлю и пытаюсь солгать, что это не так. Сложно мне с живыми, сложно. У них отовсюду есть помощь, а они выдумывают себе на каждом шагу проблемы, сами в них же и крутятся. Другое дело – мёртвые, кто им, кроме нашего Агентства поможет? А мёртвых много. Они повсюду. Людское зрение не видит их. Только те, кто чувствительнее, могут замечать шорохи и тени позади себя, силуэты… но это всё можно списать на то, что кажется. Довольно немногие среди них набирают силу и проявляют себя так, что становится заметно.

– Ну а потом начался голос, – продолжал доктор Грэхем. – Монотонный, словно… ну как железный, как робот что ли…

Он подобрал слово и остался этим доволен. Маленькая победа в насквозь непонятной для его рационального мозга ситуации.

– Что голос говорил?

– Оскорблял меня, – ответил доктор Грэхем, – говорил гадости о том, что я ничтожество и урод, много бранился.

– Может, вы кого-то просто плохо лечили? – надо было удержаться от этого смешка, но я не смогла.

Доктор Грэхем вздохнул:

– Вы знаете, были времена, когда я начинал с самого малого. Захудалая больница находилась в такой дыре, что туда даже добраться было подвигом. Но я терпел, ездил, учился. И теперь я открыл свой кабинет, практикую, и очередь ко мне расписана на два месяца вперёд. Была расписана.

Он помрачнел. Дело его жизни подпортил призрак! Был ли среди его коллег такой же неудачник?

– Люди просто боятся ко мне идти, – доктор Грэхем прикрыл глаза, – а всё из-за него. Вы говорите, что я плохо лечил, и вы имеете право так думать, но я вас уверяю, что никого не обидел, потому что всегда работал на совесть!

Доктор Грэхем открыл глаза.

– Я никогда не экономил на пациентах! Знаете, как поступают другие стоматологи? Как они халатны в дезинфекции и как жадны в своём желании открыть новый инструмент? Как ленивы в диагностике? Или как равнодушны к пациентам, не примеряются ни к болевому порогу, ни к особенностям? Аллергии, мол, нет, и ладно – потерпят! Экономят на обезболивании и стерильности и даже на материале для пломб!

Он иссяк, устал. Похоже, я оскорбила его. Но это ладно, а вот как мне после этого небольшого монолога к врачу-то идти? У меня в последнее время как раз иногда ноет зуб сверху. Последнее время – это где-то полгода, за которые я и без этой речи с мыслями не могу собраться.

– Кхм… хорошо, я просто должна собрать полную информацию, доктор, – я поспешила сменить тему, пока он не обрушил на меня ещё какое-нибудь неловкое знание, с которым мне жить и лечиться. – Итак, этот голос вас оскорблял?

– Да, оскорблял, – доктор Грэхем вернулся к своему спокойному состоянию, – я обратился в телефонную компанию. Оттуда приезжали специалисты, много раз проверяли и даже меняли аппаратуру, но они не могли отследить звонок. Хотя, на самом деле, и сами слышали эти оскорбления.

Но, конечно, никто этого не подтвердит из компании…

– Потом хуже. Мне много звонит пациентов, записывается. Призрак стал вклиниваться в разговор, кричал оскорбления и им. Конечно, мы говорили, что это технические неполадки и помехи, но…

Он помолчал, потом сказал тихо:

– Что делать в такой ситуации? Мы не знали. Никто из нас не знал. И к кому обратиться? Нас бы сочли сумасшедшими или теми, кто желает нажиться на дешевой и глупой рекламе!

– Но вы обратились же? – заметила я.

– Потому что дальше стало хуже! Однажды, когда стало совсем невмоготу, это было в пятницу, ещё в октябре, я распорядился отключить все телефоны. Я хотел отдохнуть от этого голоса. Персонал был рад. Я вообще удивлён, что они терпели всё это со мной, пугались, но ходили на работу. Может тоже думали, что помехи, не знаю. Итак, мы отключили телефон. Из розеток отключили, понимаете? Знаете, что произошло дальше?

Я знала, догадывалась. У призраков есть иногда весьма злое чувство юмора.

– Телефон зазвонил! Зазвонил! Выключенный телефон! – доктор Грэхем честно держался, но это воспоминание было тем, что пошатнуло его знание о рациональном мире. Это было то, что он не мог списать на помехи. Это было уже… ненормально.

Он не мог понять почему я не разделяю с ним ужас, ведь выключенный телефон зазвонил! Но я знала, что это бывает. Увы, даже чаще, чем он мог себе представить.

– Я не взял трубку. Мы стояли оцепеневшие. Я и одна из моих медсестер. Она тоже это слышала, вы можете её спросить. И тут голос пошёл… ну он был повсюду, понимаете? Розетки, люстры, стены. Его голос. Неживой, механический!