Осмеянная. Я вернусь и отомщу!

Глава 9. Обоюдное решение...

Всю неделю мы с братом узнавали друг друга, по несколько часов беседуя в саду или в моей комнате. Я видела, что отец, периодически посматривая на нас в окно, радуется. И хотя я не могла с такого расстояния рассмотреть выражение его лица, но всей душой ощущала его эмоции. Что это? Родственная связь? Или же возрождающиеся магические дары?

Надеюсь, это не разгулявшаяся фантазия.

Не договариваясь, мы с Микаэлем избегали болезненных тем. Он не спрашивал меня об Академии, а я о его болезни. Делились в основном своим ви́дением происходящего в королевстве, проверяли уровень знаний, робко подходили к вопросу магических способностей.

В какой-то миг Микаэль запнулся, а потом посмотрел на меня снизу вверх таким взглядом, что у меня сжалось сердце. В этом взгляде было столько тоски и при этом большой надежды, что я задрожала от волнения.

- Скажи, Ника, чудеса ведь случаются? Слышала ли ты истории о выгоревших магах, которые восстановились?

Я почувствовала, как холод страха начинает просачиваться в душу. Страх потушить эту надежду и убить веру в чудо. Но… у меня не было для Микаэля обнадеживающих слов: выгоревшие маги оставались таковыми навсегда.

Мотнула головой, опуская глаза.

Брат тяжело выдохнул, отвернулся, а потом добавил:

- Не бери в голову! Глупость сказал…

— Это не глупость... – произнесла приглушенно. – Это то, что живет в твоём сердце. Твоя мечта…

- Пустая мечта… – пробормотал мальчишка. – Мёртвая…

Мне стало буквально физически больно, словно я испытала всю его боль, но Микаэль резко перескочил на другую тему и спросил:

- А что насчет твоей мести, Ника?

Я, не сумевшая сразу же переключиться, с непониманием уставилась на него:

- Мести? Какой мести?

- Мести твоим недругам в Академии, - сказал мальчишка и посмотрел мне в глаза твердым, уверенным взглядом. – Надеюсь, ты думала о таком варианте?

Честно говоря, не думала. Потому что по-прежнему категорически отказывалась вспоминать что-либо и кого-либо оттуда.

- Я не смогу им отомстить... – произнесла после некоторых невеселых раздумий. – У меня, возможно, больше нет дара. Да я и не хочу… возвращаться. Сейчас это смерти подобно…

- Ну и зря... – проговорил Микаэль. – Если у тебя есть хотя бы малейшая возможность что-либо изменить, ты должна ею воспользоваться! К тому же, теперь ты можешь начать всё с чистого листа! У тебя другое имя и будет другая судьба...

- Но это по-прежнему буду я, - произнесла уныло. – Имя ничего не изменит. Меня сразу узнают, и всё вернется на круги своя…

- С чего бы им тебя узнавать? – удивился брат. – Вероника Шанти погибла. Да здравствует Вероника Лефевр!

Я нахмурилась.

- В смысле погибла?

И вот тут-то Микаэль по-настоящему изумился.

- Неужели не знаешь? – спросил он.

- Знаю что? – еще больше напряглась я.

- То, что все уверены в твоей смерти!!! Решили, что ты утопилась в озере, подобном нашему, хотя в той луже можно утопить только гордость…

- Как? – я ошарашенно распахнула глаза. – Они думают, что я мертва???

Новость ошарашила. Я мысленно пробежалась по ученикам своей группы, представила, как все они шушукаются, считая, что я утопилась из-за отказа Эрика, и... выдохнула.

- Не может этого быть!

Потом мне вспомнилась Лаура, и в сердце зародилось беспокойство. Для подруги это, наверное, просто удар. Переживает… Боже, что же делать??? Написать ей?

- Эй, очнись! – Микаэль защелкал пальцами перед моим лицом. – Это была папина идея. Конечно, слухи создал не он: адепты сами себе придумали утопление, когда в озере нашли твоё пальто. Но отец попросил преподавателей не развенчивать этот миф. Хотя официально тебя мертвой так и не объявили, но и не опровергли, а слух прижился и процветает…

- Но зачем это отцу? – ошарашенно спросила я.

Микаэль усмехнулся.

- Небольшая месть… Эрику Фонтейну!

Я встрепенулась.

- Вы с отцом знаете... об Эрике? – прошептала со стыдом, чувствуя, как щеки заливает краской. Да, теперь влюбленность в этого жестокого парня казалась мне клеймом…

- Знаем... – Микаэль не стал говорить пренебрежительно или кривиться. Он был крайне серьезен и внимательно изучал мое лицо. - Скажи, это правда, что он обвинил тебя в попытке соблазнения, и именно это привело к травле?

У меня закружилась голова. Боже, моему братцу всё известно! Какой позор! Захотелось провалиться сквозь землю.

- Правда, – кивнула, опуская глаза. – Но это уже неважно. Я в Академию не вернусь. Хочу забыть о ней раз и навсегда…

- Правильно! – вдруг заявил Микаэль, чем очень меня удивил. – Вероника Шанти не может вернуться: она мертва! А вот Вероника Лефевр, дочь герцога Глейзмора, вернуться обязана!

Твердость и решимость брата начала меня пугать. Что он задумал? И почему вынуждает меня?

Недовольно поджав губы, я произнесла:

- Мик, я НЕ ХОЧУ! Я хочу обо всём забыть…

- Забыть попытку убийства? – возмутился брат. – Забыть отвратительное и крайне несправедливое унижение??? В твоей власти наказать обидчиков, ведь иначе они смогут точно также уничтожить кого угодно, и не факт, что этот ученик или ученица не утопятся в озере по-настоящему…

Я замерла, чувствуя, как изнутри начинает подниматься давно сдерживаемая и мощная волна гнева. Гнева на Эрика, на этих трех гиен во главе с Амелией, на всех остальных, кто ненавидел и презирал меня. Слова брата запустили процессы, которые я отчаянно мечтала умертвить…

- Нет, - тряхнула головой. – Это больно!!!

Да, ведь с гневом пришла именно боль – жуткая, изматывающая, убийственная…

- Ты из семьи Лефевр, сестра! – Микаэль впервые назвал меня так. – Ты сильная и отважная, я же вижу! У меня нет шансов изменить жизнь, а у тебя есть! Так не теряй эти шансы, прошу!!!

Я встрепенулась. В глазах брата сияла такая же боль, как и в моих.

- Почему это у тебя нет шансов? – возмутилась я. – С таким характером тебе ничего не стоит победить любого…