Основание

Часть 1 Глава 1

«Sword (англ.) — шпага, меч, сабля»

«Сause, root, occasion (англ.) — причина, корень, повод».

От автора: Практически все, описанное здесь, — художественный вымысел. Да, некоторые имена реальны, а некоторые события на самом деле имели место, но не стоит ссылаться на меня как на достоверный источник информации, дабы не давать повода историкам потешаться над вами. Да…, и не ищите здесь своей правды…

Уважаемый читатель, в данном произведении автор, отдавая дань старым правилам русского языка и желая поэкспериментировать, использует приставку «без» как указание на отсутствие чего-либо, а «бес» как знак присутствия Темных Сил.

Если царица Судьба отковала твою суть будто шпагу, можешь быть абсолютно уверен в том, что основополагающим для тебя в жизни будет урок фехтования… Но! Похоже на то, что у кого-то появилось ОСНОВАНИЕ считать иначе!

Часть 1

Глава 1

Сквозь опускающуюся пелену предсмертной слабости он продолжал видеть свою возлюбленную. Горячие слезы Михалины капали на его лицо, стекали в глазницы, и от этого мир, прощаясь с Ричи, расплывался бесформенными темными кляксами…

Едва Ласт Пранк осознал, что ступил на порог своего исхода, тяжелая реальность его последних минут сдвинулась куда-то в сторону. Он понял это, когда вдруг ясно почувствовал себя каким-то крохотным существом, беспомощно ползающим по дну неестественно глубокого, вытянутого, словно колодец, жестяного ведра! С неба на него хлынул шумный темный поток, мир запа́х землей и погрузился во тьму.

Тело Ричи с тяжелым хрустом стало продавливать жирную, переплетенную тысячами корней почву. Земная кора разверзлась! Ласт Пранк вздрогнул, готовясь рухнуть в заслуженные объятия испепеляющего адского пламени, но вместо красочно описываемого святошами пекла, грешная сущность пирата жестко ударилась о каменный пол затхлого подземелья, в котором ему уже пришлось побывать в тот день, когда погиб Эшенбурк.

«Врут епископы, — осматриваясь, изумлялся Свод, — все врут! Да и откуда им знать, что из себя представляет ад? Не-е-ет, все здесь не так, — заключил он, чувствуя неимоверную легкость от того, что вдруг отступила острая, жгучая боль, переполнявшая его до того. — Теперь я точно знаю: смерть одинаково далека и от рая, и от ада, смерть — это нечто третье, нечто иное. А это место? Наверное, просто Чистилище — привход в царство смерти…»

— Они пришли-и-и-и, — отчаянно заскулил кто-то во мраке, и в голове Свода словно выстрелило: «Бог мой! Это же Никаляус Эшенбурк! Это его голос!»

Сердце Ричи похолодело: ведь именно это и предрекала ему старая ведунья! Он снова угодил в место, в которое приходят Жнецы — охотники за душами.

— Не-е-е-е-ет! — продолжал отчаянно выть где-то исстрадавшийся призрак Никаляуса, и Свод увидел, как из черных расщелин каменного пола беззвучно начали подниматься огромные, безликие и зыбкие фигуры. Так рыщут у корчмы ноные разбойники, прячутся, таясь, чтобы в глухой ночи вспороть брюхо случайному прохожему и первым схватить его тощий кошелек. Не было сомнений, Жнецы пришли либо за Сводом, либо за беднягой Никаляусом Эшенбурком.

Свод шагнул назад и прижался к стене. Даже очутившись в этом жутком месте, он ничуть не потерял привычки сопротивляться неблагоприятным обстоятельствам. Страшные гости подземелья почувствовали его решимость. Перестав шнырять по углам, они, вытянувшись до потолка и выстроились перед Ричмондом полукругом.

Свод внутренне готовился отразить нападение, но едва ли он мог себе представить, как можно это сделать, — бить или разить то, что по своей сути бесплотно? Что им его кулаки или даже сабля? «Эх, — подумал он с сожалением, — сабля. Где она сейчас, моя сабля?»

Всё вокруг погрузилось в тишину. Ее нарушали лишь глухие стоны Эшенбурка, доносившиеся из глубины подземелья, да мерная водная капель в черном теле коридора. Вскоре к этим горестным звукам прибавился странный шорох тихих, неторопливых шагов. Звук, хорошо отражаясь от массивных каменных стен, беспрепятственно долетал до Ласт Пранка. Сквозь металлическую решетку, заграждающую выход из комнаты со Жнецами, стал слышен слабый женский голос, а затем...

— …за мной? — глухо отозвался издалека голос Эшенбурка. — Ты пришла за мной?

— Не твой черёд, — ответил Никаляусу уже более различимый женский голос. — Будешь маяться здесь, пока тот, кого держат Жнецы, не распутает твой клубок. Натворил дел? Вот и получай!

— Панночка, вельможная панночка, — взмолился Никаляус, — оставь мне свечу!

— А ты ее видишь? — холодно удивилась женщина. — Право, это чудо! Но не моли меня, неприкаянный. Ты навязал столько узлов в судьбах людских, что тебе еще долго ждать своего часа. И свечи моей не проси, не тебе ее несу.

В тот же миг дрогнули в слабых сполохах света толстые железные прутья. Стал заметным проем решетчатой двери. Посланцы преисподней беззвучно расплылись в стороны.

В коридоре становилось все светлее. Прекрасная женщина в белом, скорбном наряде, искрящемся, будто заиндевелое на морозе покрывало, несла перед собой горящую свечу. Вошла, стала напротив, и поочередно осветила черных Жнецов так, словно знала каждого из них.

— Чего ждете? — властно прозвучал ее голос. — Делайте то, что должны. Многие черти так же ходят по черте, и этот такой же. Или вы не видите его пути? Что, нет исхода? — Она повернулась к Своду и смерила того заинтересованным взглядом. — Ох, каков! Артачится. Ишь ты, кулаками хрустит, ярится!..