Особа крупного размера

6

ГЛАВА 6

— Мама, мне придётся уехать ненадолго. В командировку, — я стараюсь не смотреть в глаза маме, потому что врать совсем я не умею. Господи, ну какая командировка? Я же работаю в занюханном книжном. И мама права по поводу моей работы, как это ни погано признавать. — На учёбу еду. Нас расширять решили. У магазина новый хозяин, вот. Там ещё тимбилдинг будет. Бег в мешках по пересечённой местности и прочие развлечения.

— На учёбу? — приподнимает бровку мама, переводит взгляд на Петю, застывшего в дверях. Гад Малинин вообще не оставил мне шансов на побег. — И чему же тебя там будут обучать, позволь узнать?

— Работе с новым видом ксерокса, новым технологиям распечатывания документов и цветному копированию, — несу я полнейшую ахинею, бросая в сумку свои самые страшные пожитки, которые купила, явно, в порыве какого-то припадка. Например, вот эту блузочку, расшитую поросятами из мультика про Винни Пуха. Ну определённо же я не могла приобрести эту красотищу в нормальном состоянии? А брючки с пятнами на попе, цвета кислотной фуксии, в форме ромашек. Трусы он мои, будем надеяться, не увидит, а то наш договор ему придётся расторгнуть в одностороннем порядке, и я не получу обещанных благ. А это будет прискорбно. Он мне должен хотя бы за моральный ущерб.

— И вот это вот, — указующий перст мамы упирается в непоколебимого, как скала, охранника всесильного, но откровенно чокнутого олигарха, — твой учитель, я правильно понимаю?

— Ага, сенсей. Мастер Шифу ксероксный. У него чёрный пояс по распечатыванию фотокарточек. Правда, Петя?

Амбал-то не блещет. Смотрит на меня пустым, но очень напряжённым взглядом, пытаясь оцифровать информацию. Ой, дурак. Сейчас мамуля раскусит, что меня похищают, и устроит этому бедолаге громадному бурю в пустыне.

— Не переживайте. Всё будет хорошо. Ваша дочь в надёжных руках, — тянет губы Петя. С улыбкой у него тоже проблемы. Будь я послабее духом, то колготки бы пришлось выкидывать. Зато мамуля моя начинает тоже улыбаться. Так приторно, что меня начинает тошнить.

— Я уж вижу. А руки у вас крупные какие. Настоящие мужские руки. Вы уж присматривайте за Ритулей хорошенько. Учите там на совесть. Может, что и получится у вас. Дети, например.

— Детей не обещаю, а вот дочку… — снова… ой, дурак. Но мама рада. Очень рада. И она меня убьёт, когда я вернусь одна. Сотрёт в порошок. — Короче, всё будет, мама.

Я его убью. Точно убью. Странно, что этот громадный придурок, с орешком мозга, ещё жив. Малинин не столь терпелив, как я.

Как не провалиться под землю, я не знаю. Сую Пете в руки баул с мандатами. Надо уходить, и как можно быстрее.

— Нам пора, — взвизгиваю слишком нетерпеливо. Мама становится совсем уж откровенно довольной. Это чертовски плохо.

— Хорошенький. Не беда, что туповат. Такими управлять легче. Хорошо вам освоить ксероксы, — шепчет мамуля, когда я прижимаю её к себе. — Только уж тестируйте аппаратуру на совесть.

Я вываливаюсь из квартиры, похожая на раскалённый кирпич, и цветом, и статью. Петя неумолимо топает за моей спиной, в которую меня судорожно крестит мама, в этом я уверена на все сто.

Домом то, к чему меня подвозит шикарный лимузин, назвать нельзя. Дворец это. Или, может, замок какой-то. Кованые ажурные ворота, везде камеры. И сосны, уносящиеся стрелами в небо. Ещё бы вышки и пулемётчиков с автоматами по периметру, и прямо режимная зона, ей-богу. Я даже от восторга хрюкаю, когда авто въезжает в шикарный двор особняка Малинина. Как в кино. Только вот ситуация страшная. Чисто хоррор с элементами комедии.

— Прибыли, госпожа Малинина, — бухтит Петя, распахивая передо мной дверцу.

— Ты дурак? Я не Малинина. Я понарошку же.

— Егор Георгиевич приказал называть вас так, — не ведёт бровью амбал. Да уж, ситуация сказочная. Что ни дальше, то страшнее. — Велено проводить вас в кабинет хозяина по приезде.

— Зачем ещё?

— Вы должны получить инструкции.

Я иду за Петей, как на каторгу. Встречаться с Малининым желания нет никакого. Пётр передаёт меня возрастному мужчине, одетому в ливрею. И даже на фоне камердинера я кажусь себе Чернавкой. Все тут вымуштрованные, чопорные. Бедная Дуся. Ей приходится жить в ужасной скуке. Вот не даром же говорят, что у богатых свои слёзы.

— Это, я в туалет хочу, — хнычу я. Ну а что, я когда нервничаю, всегда хочу. Такой организм.

— Не положено, госпожа. Хозяин велел…

— А мне плевать, что он там велел. Повелитель, блин, — ну а что? Играть свою роль стервозной истерички — так до конца. Я обещала быть несносной и злой, получите и распишитесь. — Я хочу в туалет. И пусть ваш хозяин засунет свои веления…

— Куда же? — словно выстрел звучит в огромном коридоре насмешливый голос. — Ну же, дорогая, куда я должен засунуть свои приказы?

Ливрейный исчезает, прямо растворяется в воздухе. А я не знаю, куда мне деться. Заметаться по коридору хочется. Но я не доставлю такой радости наглому фальшивому мужу.

— В своё раздутое эго, — бухчу я вместо того, чтобы сдохнуть от ужаса. — Между прочим, мог бы и встретить меня у порога, дорогой.

— Ты… Ты…

— Что? — хлопаю ресничками, хотя мне страшно до одури. И в туалет, кажется, мне скоро уже будет не нужно.

— Ещё раз назовёшь меня дорогим…

— А как мне вас звать? По имени-отчеству? И как тогда мы объясним Дусе сей перформанс? Вы меня наняли, чтобы я притворилась мамой и вашей женой, тогда терпите. Я, так-то, не Софи Лорен. Никогда не лицедействовала.

— Да уж, что не Лорен, так это факт, — вот ведь гад. Ухмыляется. Самообладание у мужика на высшем уровне. Мне бы такое. Я вот, например, почти в обмороке. — А ты права. Слава богу, ум у тебя присутствует, хоть и в зачаточном состоянии. И почему именно тебя в матери выбрала Дуся?

— Где она, кстати? — я вдруг понимаю, что мне жизненно необходимо увидеть спасённую девочку. — Я ведь к малышке приехала, а не выслушивать ваши идиотские распоряжения.

— Умоляю, сделай всё быстро. Я не выдержу тебя в своём доме. И бога ради, переоденься. Ты похожа на хиппующую городскую сумасшедшую.