Особенная группа № 4

Эвакуация

С неожиданной для пожилой женщины прытью няня, Ксения Викторовна, пробежала мимо визжащих дам в кабинет заведующей на первом этаже.
Через несколько минут, прикрываясь папкой, прибежала на визг заведующая. Она откинула несколько падающих на неё многоножек.
— Что орёте? Эвакуируйте детей! – приказала она.
— Они безопасные, — Настя перестала кричать, но продолжала стряхивать многоножек с себя. – Три дамы из комиссии тут же развернулись и бросились в группу.
Там творилось нечто совершенно невообразимое.
На детском столике под узорчатым куполом сидели Милена, Аня и Маша, закрыв своими спинами всхлипывающего Пантелеймона, который снова начал выть:
— Закроют, не закроют, закроют, синий, фиолетовый, страшный, холодный…
Яна Константиновна, сидя на воспитательском стуле с ногами, держала на руках вырывающегося волчонка, приговаривая:
— Коленька, фу! Эту гадость нельзя есть!
Толик разглядывал барахтающуюся в его чашке многоножку.
— Это чудовище из самых глубин ада! — в полном восторге сообщил он прибежавшей Насте. -- Только ещё маленькое.
Мирон лениво поплёвывал искрами в гусениц, пытающихся к нему поползти. А Федя ел капусту. Он наворачивал её с большим аппетитом из третьей по счёту тарелки, которые передвигал ему Ваня. Многоножки на неё не претендовали.
— Срочная эвакуация! — приказала заведующая.
— Вы. Притащили. В детский сад. Щенка? – задыхалась от возмущения одна из комиссии.
— Эвакуация, я сказала!
— Ребята, берём курточки и на площадку, — Яна Константиновна сохраняла поразительное спокойствие. – Настя, Пантелеймона поднимешь?
— Да. Анечка, пусти меня, солнышко.
Пантелеймона пришлось брать на горшки, поскольку сам он даже идти не мог, только выкрикивал Насте в ухо случайные слова:
— Зелёный. Фиолетовый. Не закроют. Шишки. Колобок. Шапка. Закроют.
***
В левом крыле детского сада, кроме четвёртой обитала ещё ясельная группа, и к тому времени она уже спала сладким сном. Детей с помощью персонала и комиссии просто перетаскали в правое крыло в старшую группу, где нашествия многоножек не было. Да и в ясельной группе их не нашлось. Все переползли в их группу, которая теперь сидела на веранде и отчаянно мёрзла.
Через десять минут к ним вышли Елена Михайловна и одна дама из комиссии.
— Список! – потребовала дама из комиссии от Яны.
Яна Константиновна держала вырывающегося щенка одной рукой, а другой – папку с табелем. Но даме из комиссии не передавала.
— Все здесь, — сказала Яна.
Настя на всякий случай пересчитала. Девять человек. Все действительно здесь. Точнее, восемь детей и один щенок. Хорошо хоть Мирон не превратился. Хотя… Умеет ли он? Или его способности ограничиваются плеванием огнём?
— Я должна проверить, — дама из комиссии схватила папку и потянула на себя. – У вас тут творится такой форменный бардак, что ребёнка вы тоже могли забыть. И отпустите вы этого щенка! Или он тоже у вас в списке группы?
Яна смотрела на Елену Михайловну, не отрываясь.
— Укусит? — завыл Пантелеймон. – Не укусит? Закроют! Темно! Репей! Горка!
Щенок начал бить лапами и вырываться. Яне пришлось выронить табель и удерживать его.
— Когда несчастье коснётся вас, вы об этом пожалеете.
Дама из комиссии взяла табель.
— Точно! Одного не хватает. У вас здесь восемь человек. Отпускайте этого щенка и ищите его! Как вы могли забыть о ребёнке?
— Я всё помню! – Яна даже не встала. – Коля здесь. У меня на руках. И если я его выпущу в этой форме, он укусит кого-то из вас. Тогда конечно и меня уволят, и группу закроют, и будет у вас тут идеальный порядок. Вот только проклятье будет на вас. И работать вы уже здесь не будете.
— Он что, бешеный?
— Нет. Если оборотень кусает в этой форме, да ещё перед полнолунием, вероятность стать оборотнем у вас – девяносто на пять. Ещё пять на то, что вы не переживёте превращения. Уходите.
— Оборотень? Что у вас за игры? – возмутилась дама из комиссии и шагнула к Яне.
Волчёнок открыл пасть и застыл в паре полусантиметре от руки дамы из комиссии.
Повисла тишина. Пантелеймон перестал выть и замер, как и вся остальная группа. Замерли не только дети, но и все взрослые. И трава. И муха в полёте. Настя, не веря своим глазам, отпустила Пантелеймона. На щеке у него застыли слёзы. У Мирона были надуты щёки. Анечка застыла с поднятой рукой.
Маша соскочила с лавочки. Она попыталась оттолкнуть даму из комиссии, но сил не хватило.
— Анастасия Дмитриевна! Помогите мне! Я одна никак. Я маленькая, -- она вдруг разрыдалась.
— Машенька, дорогая моя, что ты сделала?
— Я потом скажу. Отодвиньте тётю, и я разбужу Яну Константиновну. Она всё придумает.
Настя не была совсем хрупкой девочкой, но и дама из комиссии была не тростинкой. Правда мышцы у дамы оказались деревянными и пришлось её двигать. Хорошо, что достаточным оказалось столкнуть её на полметра, чтобы рука не была в непосредственной близости к пасти Коленьки.
Яна Константиновна моргнула и только обретя способность двигаться, отбежала на пару метров.
— Что происходит?
— Я остановила время, — сообщила Маша.
Яна Константиновна вдохнула, потом выдохнула.
— Так вот оно что. Сколько... времени?... у нас есть?
— Не знаю. Я с часами ещё не умею. В прошлый раз мне хватило, чтобы спрятать Колобка в шкафу в музыкальном зале. Но я ещё думала. И за лестницей ходила. Папа говорит, что потом я смогу больше.
— Отлично! Это минут десять. Надо собрать многоножек, перетащить членов комиссии в кабинет заведующей и отправить сообщение Аниному папе. Оно дойдёт?
— Не знаю.
Настя достала из кармана телефон. Он работал в обычном режиме. И время шло.
— Я наберу, а потом посмотрим, отправится ли. Что писать?
— «ЧП. Раскрытие». Он поймёт. Машенька, ты можешь подключить ещё кого-то?
— Нет. Тогда не смогу долго.
— Ладно. Сами справимся.
— Только надо будет вам вернутся на свои места.
К счастью, переносить пришлось только даму, требующую табель. Остальные и так были в кабинете заведующей. Яна быстро начеркала записку и положила на стол перед заведующей. А вот собирать многоножек пришлось вениками. Настя на стремянке сметала их с потолка, Яна складывала их в совок и выкидывала в ведро. Они уже приступили к коридору, когда Маша сказала, что больше не может.
— Пару минуточек, солнышко!
Яна и Настя схватили вёдра.
— Куда их?
— На задний двор.
Многоножки кучей были вывалены за забор детского сада.
— Как превращать Колю обратно? – Настя села на своё место и снова обхватила Пантелеймона.
— Через пять минут сам превратится.
— А с Еленой Михайловной что делать?
— Думаю, это не наша ответственность.
— Ясли? – вдруг вспомнила Настя.
Но муха уже летела дальше, а Елена Михайловна шарахнулась от щёлкнувшего зубами Коли.
— Вы что, мне угрожаете, Яна Константиновна? Я вам это не прощу!
— И не надо! Феденька, дорогой! В подвале дома с корабликом, мимо которого ты ходишь в садик, полным полно комаров. Они там живут до самого января. Думаю, многоножкам есть чем там полакомиться.
Федя кивнул.
Пантелеймон сквозь слёзы улыбнулся.
— Не закроют.
На крыльце детского сада вдруг завертелся радужный вихрь.
— Папа! – обрадовалась Аня и подскочила на месте.
Мужчина в серо-голубом деловом костюме помахал дочери и ушёл внутрь.
— Фафоску, уфы самёси, — Ванечка закрыл покрасневшие уши руками.
***
— Пожарная тревога?
В тот день смена закончилась довольно быстро. Уже к пяти вечера забрали последним Толика. Настя шла домой и по дороге увидела в сквере Яну Константиновну. Она кормила уток на берегу небольшого пруда. Надо было обсудить случившееся, а в тихий час этого сделать не получилось. Дети не спали.
— Да. Официальная версия – ложное срабатывание пожарной сигнализации. Мы провели эвакуацию по правилам, поэтому нам ничего не будет даже при том, что там была комиссия. – Родители не возмущались?
— Нет. Все нормально отнеслись.
— Вот и хорошо, — Яна вытерла лицо руками.
— Но как так? Почему поверили?
— Аня волшебница в отца. Среди его умений – внушение. А внушить отсутствие чего-то, что с трудом состыкуется с привычной реальностью – не так уж сложно. Ну устали, ну заснули за проверкой документации. Тем более они накануне практически не спали. У них ведь у самих немало работы.
— И часто так родители… помогают?
— Да вот первый раз пришлось воспользоваться. Надеюсь, больше не придётся. Хотя… У нас обработано всё от огня, всем сделаны прививки от оборотничества, доступ в бассейн есть. И это всё тоже благодаря родителям. Так что… Помогают они конечно. Но чаще по-другому.
— И ещё узнать хочу, — продолжила Настя. – Почему ты такая спокойная всегда?
— Не всегда – это раз. Два – успокоительные. И три… Ну это ж опыт, Настя. Будешь работать, и у тебя появится. Ты кстати как? Останешься? Испытательный срок заканчивается через неделю.