Особенности эльфийского сыска

Глава 2. О бесстрашных драконьих зельях и не выработанной за годы службы привычке закусывать

Глава 2. О бесстрашных драконьих зельях и не выработанной за годы службы привычке закусывать

Вечер неуклонно клонился к закату. И за окошками, за двумя узеньким окошками с частым переплётом, всё отчётливее проступали черные контуры деревьев, а небо над ними из тускло-вечернего всё больше становилось багрово-красным. Этот красный свет был каким-то зловещим, угнетающим, усиливающим дрожь. Наши с напарником выжидающие взгляды встретились.

— Ещё! — припечатал он решительно и двинул серебряный стакан по столешнице. Вздрогнул.

Я согласился и плеснул в оба стакана.  Мы залпом опрокинули в себя содержимое и хором крякнули в кулак, как залихватские пропойцы. 

— Может пройдёмся ещё? Осмотрим?

Мы по новой прошлись. Осмотрели. Самым приятным в окружающем пространстве была сторожка. Она, такая миленькая, уютная, виднелась из узкого окошка двери, которую мы так и не заперли за сторожем. Но и выйти за эту дверь мы не могли — служебный долг был сильнее остреньких колючих мурашек, что шевелили наши с напарником волосы. Да, тёмная магия некромантов это вам не магия светлых эльфов, это жуткая вещь!

Мы вздохнули — Колиэль первый, а я подхватил, и мы повернулись спиной к сторожке. Предательница! И близко к ней не подойдём, тем более, что и не получится.

Вернулись в «приятный холодок» большого, но такого неуютного зала. Напарник, проходя мимо стеллажа, от нечего делать заглянул под одну из простыней. Резко отдёрнул руку, побледнел и шарахнулся в сторону. Благородная бледность его типично эльфийского лица спорила своей белизной с белизной его типично эльфийских волос, это было заметно даже в сгущающихся сумерках.

И я пришел на выручку Колиэлю. Ведь, если верить словам сторожа, то Драконий Огонь не только согревает. Он и от страхов лечит. Это сейчас было необходимо. По крайней мере моему напарнику — он вздрагивал, не переставая. И я опять налил Огня в наши стаканчики. Дымок над стаканами в неполной темноте светился сильнее, и наши с напарником задумчивые взгляды встретились.

И мы синхронно, одним движением, нырнули в каморку без окон, в которой хранились реактивы и лабораторная посуда. каморка была хороша уже тем, что была подальше от внушающего жуть стеллажа. Было тесно и совсем темно, но Драконий Огонь тускло подсвечивал нам из бутылки, а белые простынки были далеко — там, за дверью, и острые злые колючки на спине стали не такими злыми и не такими колючими. Можно было выдохнуть.

Мы вкатили ещё по одному серебряному стаканчику огня в свои вены. Опять внимательно всмотрелись друг в друга.

— Нет, — выдохнул напарник, — не пробирает.

— Да, — согласился я, — не пробирает.

— Как думаешь, отпустят отпуск догулять? — хмуро поинтересовался напарник.

— Нет, — и так понятное озвучил в голос я, попутно размышляя над тем, какого, не в морге было бы сказано, самого низшего демона Драконий Огонь никак не хочет дракониться по нашенских эльфийских венах. — Не отпустят. Те двое непонятно где, Шерлокаэль с двойней нянчится, а Балдалиэль на особом задании.

— Да, — согласился напарник и задумчиво произнёс. — А жаль! Я такую цыпочку подцепил вчера!...

— Да ну? А я только сегодня. У тебя эльфийка?

Напарник пожал плечом и надменно улыбнулся.

— А то! Светлая. А у тебя кто?

В его голосе послышалась тревога, и я глянул презрительно.

— Обижа-а-ешь! — заверил, очень стараясь чтоб звучало правдоподобно, тоскливо вспоминая шикарную златокудрую дриаду у стойки бара. — Конечно эльфийка!

Напарник был хмурым, и взгляд исподлобья мог прожечь насквозь. Мог бы. Но Драконий огонь не грел, не горел сам и не давал прожечь кого бы то ни было.