Особенности эльфийского сыска

Глава 5. Заключительная, оно же эпилог, или Повествование о том, что истина всегда рождается в тяжких муках

Глава 5. Заключительная, оно же эпилог, или Повествование о том, что истина всегда рождается в тяжких муках

Обнаружение у себя под носом столь ценного мага прошло красиво, бойко, громко и с международным скандалом. Хотя начиналось все очень даже хорошо. Вернее плохо. 

Началось всё с жалобы придворного Некромантуса своему другу и царю на то, что кто-то в его вотчине портит трупы. Господин труповед истерично кричал сотрясая кулаками воздух, а заодно и свою собственную черную, как ночь хламиду, мелодично позвякивая защитными браслетами-амулетами и магическими печатями на своей шее. Его Величество знал про придурь своего вассала, но закрывал ясны государственные очи, считая что чем бы дите себе не баловалось на старости лет лишь бы не плакало.

Да и любил он старого друга за неукоснительную службу, честность и преданность, и решил, что страдальцу надо бы помочь. Только как бросить все силы на помощь, чтобы при этом никаких сил не тратить? И чтобы об этой гадостной истории не прознала свобода слова, он не знал, потому задумал хитроумный план и тихо его вынашивал. 

Вынашивал недолго, качественно, без регистрации и смс. В итоге все получилось даже лучше чем хотелось: стоило только взять парочку аккордов, чтоб сыграть на белобрысой и длинноухой национальной гордости, и всю грязную работу сделали добродушные соседи с неизлечимым синдромом Павла-Морозиэля. 

А уже царские умники раскрутили дело, да вот незадача - прабабка подсудимого нашла  ловкого адвоката, который поставил всё дело с ног на голову. И в итоге подсудимый оказался героем и редким волшебником с чудесным сочетанием магий. Так что зря все думали крайне плохо про молодого дипломированного специалиста, ой зря. Расследование помогло выявить одаренного, иначе прозябать бы Фильке в морге до скончания своих лет! 

Единственный минус был в том, что магия Филимона Кузьмича включалась не всегда, и включалась спонтанно. Только в случае симпатии. Или если доброе сердце вновь обретенного мага чувствовало расположение к страждущему. Оно и понято, эльфийская кровь сильно размыта, а соединившись с магией человеков и вовсе дала неожиданный результат.

Явление мага жизни-смерти стало сенсацией в магическом мире. И таких магов ринулись искать на родине бывшего маньяка и нынешнего героя. А про Колиэля и Толиэля никто и не вспомнил.

И снова Банный Орден венценосных единомышленников собрался в полном составе! И снова в слабом свете клубящийся дым создавал странные образы! И снова из-под него слышался тихий разговор сильных мира сего!

"Подфартило так подфартило”, — думал человечий царь мысленно потирая ручки от радости. — “Ещё один маг, да не абы кто, а целитель, и весь мой!" 

— Я помню когда он у меня встал в первый раз, — мечтательно улыбнувшись и закатив глаза промурлыкал главный труповед столицы, и буквально у всех присутствующих нервно дернулся глаз. — О! Это было словно вчера! Первый курс, первая практика в морге. Мужчина тридцати лет, сквозное огнестрельное. Помню, как он вдруг открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом... И я понял что это пятёрка! Единственная пятёрка на потоке. Я уже тогда был лучше всех! Эх… Дела давно минувших дней, приданье старины глубокой. Мемуары что-ли сесть писать... Но одно не укладывается в голове все равно! Старый дурень, как же я не почуял одаренного у себя под боком? Я! Лучший маг королевства!

Изрядно подвыпивший почтенный Некромантус каялся излишне громко и эмоционально в отчаянии схватился за мокрую седую шевелюру — слушатели были явно не рады. Он опять сидел в сторонке, грел пинту медовухи, в этот раз изображая статую ущемленной гордости. Ущемленной за самое живое и чувствительное. 

— А ты бы и не смог, — снисходительно улыбнувшись ответил ему эльфийский Владыка. — Я и сам ее не почувствовал. Магия Жизни — очень тонкая и хрупкая материя. Она "прячется" при плотном соприкосновений с некромагией и выходит в редких экстремальных случаях, к коим можно причислить поцелуй с наличием романтических чувств.

— Владинэль, брат мой во Ордене, — обратился к нему человечий царь, пыхтя под войлочной банной шапкою с надписью “Царь, просто царь!” в ритме веника, и распластав по горячему полку своё немалое пузо. — Удивил меня юноша-некромант так удивил! Это же какой перл скрывался под неприглядной внешностью и паршивой репутацией! Но твои сыскари, да, справились! Так что желание твоё за тобой! 

Эльфийский владыка, пыхтящий под веником другого банщика, довольно то ли пел, то ли мурлыкал. От этих ли звуков или от чего другого, но владыка обортней Альф А'Самец сопел недовольно на всю парилку, перекрывая даже звук веников.

— Тогда так, — размягчённый голос эльфийского правителя слышался в мерном пошлёпывании берёзовых и дубовых веток. — Отдаёте некроманта-целителя мне в Пресветлый Лес.

— Что?! — взвыл Альф А'Самец.

— Что?! — пискнул человечий царь.

— Что?! —  прорычал драконий Владыка.

Трое участников банного ордена вскочили со своих полков и, оттолкнув банщиков и их веники, с самым угрожающим видом двинулись к владыке эльфов. И только некромантус грустно сидел в сторонке, задумчиво глядя в свою пинту пива.

Пресветлый Владыка немного смутился, но стараясь не показать виду, продолжил:

— На первый год, — выставил  перед собой ладони все ещё беспомощно распластанный на полке эльф. — Только на первый год, только на один первый год! Всё же у меня неисполненное желание, братья во Ордене! Надеюсь, вы помните это.