Особенности заботы профессора Северуса Снейпа

Глава 2. Семейное древо

Третий учебный год начался с кучи происшествий. Гарри успел надуть свою тётушку Мардж и сбежать из дома, узнал про дементоров и познакомился с профессором Люпином. Выяснил, что где-то прячется Сириус Блэк, который охотится на него. А Макгонагалл ему сообщила, что в Хогвартсе живёт домовой эльф, который будет очень рад его видеть — это был, конечно, Добби. Самой маленькой бедой из всех стала бомба-вонючка, которую кто-то из слизеринцев бросил в него со спины после травологии. Локоть болел и вонял, и Гарри спешил в гриффиндорскую башню, чтобы поскорее помыться. Он не будет обращаться в больничное крыло с вонючим локтем на глазах у всех своих недругов.

— Мистер Поттер, — окликнула его в коридоре профессор Макгонагалл.

В её обычно строгом взгляде появилось беспокойство.

— Что с вами?

— Ничего, — поспешил сказать Гарри.

Декан быстро осмотрела его локоть.

— Больничное крыло в другой стороне, юноша.

— Мне туда не нужно, профессор, у меня всё хорошо.

— Следуйте за мной, мистер У-Меня-Всё-Хорошо.

Макгонагалл отвела его в свой кабинет, где за считанные секунды избавила от неприятного запаха на руке и наколдовала повязку. В углу кабинета был молодой волшебник, который показался Гарри смутно знакомым. Он ждал, пока маленький зверёк чёрного цвета допьёт молоко.

— Я уже ухожу, дорогая профессор Макгонагалл. Спасибо за беседу, — сказал он, быстро схватил своего зверька и улыбнулся Гарри. — Приятно вас видеть, юный Гарри Поттер. Я уверен, мы ещё встретимся.

Он пожал Гарри руку, но быстро исчез. Гарри так и не вспомнил, где его видел, мысленно пожал плечами и повернулся к Макгонагалл.

Он всегда знал, что только с виду она строгая — как было приятно замечать в ней доброту и душевность. Он часто замечал покровительство с её стороны и по отношению к нему самому, и по отношению к другим студентам. Причём Макгонагалл не обращала внимания, с какого факультета человек. И, в отличие от того же Снейпа, к своим гриффиндорцам относилась строже, чем к студентам других факультетов. Гарри точно повезло с деканом. Надо будет не забыть сказать ей об этом в определённый момент — лучше, конечно, уже в последний день последнего курса, чтобы в дальнейшем не чувствовать неловкость. А то он будет выглядеть подхалимом, если скажет декану пару добрых слов, а на следующей день опозорится на трансфигурации…

— Кто это сделал? — мягко спросила Макгонагалл.

— Никто, профессор. Я сам упал.

Декан приподняла бровь и строго посмотрела на него.

— Вам следует сообщить об этом мне.

— Поверьте, всё нормально, профессор.

Макгонагалл вздохнула и сказала:

— Садитесь. Хорошо, что я столкнулась с вами, нам как раз надо поговорить.

Гарри сел. Зачарованный чайник разлил по чашкам чай, и кусочки лимона сами попрыгали в кружки. Гарри посматривал на декана с некоторой опаской — он знал, что с этого года она начала давать психологические консультации в школе, но не собирался посещать такие сеансы.

Ему это не было нужно.

— Я хотела бы поговорить с вами о вашей семье, Гарри, — осторожно произнесла Макгонагалл.

— Вы уже давно учитесь в Хогвартсе и, как мне кажется, я должна помочь вам, как своему студенту, узнать о родных чуть больше.

Макгонагалл поставила перед ним коробку с волшебными фотографиями, свитками, письмами и небольшим каменным сосудом, от которого исходило серебристое свечение. Гарри почувствовал, как сердце стало биться быстрее.

— Это фотографии ваших родителей, их старые домашние работы по трансфигурации и некоторые документы, — мягко сказала Макгонагалл. — Это волшебная палочка вашей мамы, она сохранилась. А это Омут памяти, в котором собраны мои воспоминания о Поттерах, о ваших бабушке с дедушкой и воспоминания некоторых выпускников о них. Вот ключ от ячейки в Гринготтсе, где хранятся палочки ваших бабушки с дедушкой по отцу и их некоторые вещи.

Гарри взволнованно потянулся к коробке.

— Спасибо, профессор, — хрипло сказал он.

— Мистер Поттер, есть ещё пару вещей, которые мне хотелось бы до вас донести. Вот здесь воспоминания и документы по поводу Сириуса Блэка. По моему мнению, вы должны об этом знать. Он дружил с вашими родителями и является вашим крёстным отцом.

Гарри показалось, что сотни иголок воткнулись в его грудь.

— Как?!

Макгонагалл посмотрела на него с сочувствием и обеспокоенностью.

— Я прошу вас, мистер Поттер, сделайте так, чтобы я не пожалела о том, что рассказываю вам. Не ищите Блэка самостоятельно. Дайте мне слово.

— Профессор…

— Гарри?

— Даю слово, — уныло произнёс Гарри, вытащил палочку, и из неё посыпались искры.

— И ещё кое-что. Я сама была очень удивлена, когда это увидела. Прошу вас не изливать тут свои эмоции сразу и сначала подумать, юноша. В любом случае, я уверена, что это всё к лучшему.

Гарри ничего не понял из этой загадочной речи и ожидал продолжения с волнением. Чего ещё он не знает? Бросив на него обеспокоенный взгляд, Макгонагалл вытащила из коробки свёрнутое в трубочку старое полотно с изображённым на нём дубом. Гарри провёл ладонью по золотистой надписи «Семейное дерево Гарри Поттера» и почувствовал тепло.

— У каждого волшебника есть своё семейное дерево. Оно так зачаровано, что на нём сами появляются все члены семьи и близкие. Дерево входит в пакет документов, необходимых волшебникам. Обычно его созданием занимаются родители, но вашим, как сироты без родственников и опекунов с магическими способностями, занималась я. И вот что произошло…

Почти не слушая её, Гарри отыскал имена родителей и своё. Все линии, связывающие членов семьи, на этом дереве были чёрными — как и те, что шли от имён «Лили Поттер (Эванс)» и «Джеймс Поттер» к его имени. Крёстные родители были отмечены зелёным цветом, любящие учителя — сиреневым. Гарри с благодарностью прочёл имена Дамблдора, Макгонагалл и Хагрида, идущие к нему сиреневыми линиями. Красные линии вели к друзьям. На генеалогическом древе были отмечены даже питомцы — как оказалось, в первый год жизни у Гарри была кошка по имени Пятнышко. Но от «Гарри Поттера» шла ещё одна линия — серебристая. Линия связывала его с именем «Северус Снейп».