Особенности заботы профессора Северуса Снейпа

Глава 4. Ночь в Большом зале

Минерва Макгонагалл с каждым днём становилась всё более довольной и одухотворённой. Сначала она пригласила некоторых гриффиндорцев в свой кабинет обсудить их проблемы, а потом дети стали сами интересоваться беседой с ней и просить о встречах — в том числе, студенты других факультетов.

Наименее всего, как ни странно, её беспокоили второкурсница Когтеврана Полумна Лавгуд и Хагрид. Добродушный великан просто не мог на кого-либо долго сердиться, а его немногочисленные комплексы (слишком высокий рост, неоконченное образование) не оказывали на него травмирующего воздействия — он давно привык к ним. Хагрид словно смотрел на мир сквозь магическое полотно добродушия. Он, как ни в чем не бывало, снова начинал общаться с теми, кто язвил в его адрес, и видел хорошее в людях. Чем-то он напоминал Дамблдора. Но если мудрость директора казалась Макгонагалл приобретённой с годами и любовно выращенной, то Хагрид был такой просто по природе своей.

Что касается Полумны, то она, хоть и казалась многим странной, всё-таки объяснила все свои эмоции и слова вполне логично. Правда, у девочки не было друзей, и она часто становилась объектом насмешек, но все эти трудности словно проходили мимо неё. Не меняясь в лице, Полумна на встрече с Макгонагалл рассказывала ей о тревожащих её проблемах морщерогих кизляков, а не о своих собственных. Что ж, с этим можно работать. Минерва обсудила с Полумной, какие у неё отношения с окружающими, и аккуратно спросила, не хочет ли она завести с кем-то дружеские отношения. Как оказалось, Полумне нравилась Джинни Уизли — та нормально общалась с ней и даже заступалась за неё, но девочка несколько раз сама слышала, как Уизли за спиной называла её «Полоумной». Макгонагалл спросила, не хочет ли та пообщаться с мистером Поттером, мистером Долгопупсом и мисс Грейнджер. Интуиция подсказывала декану Гриффиндора, что в этой компании девочка будет принята.

А вот завхоз Филч, притащившись на встречу с Макгонагалл с кошкой на руках, продемонстрировал ей целый букет проблем. Старый сквиб откровенно завидовал студентам Хогвартса и явно питал тягу к насилию. Это обеспокоило Макгонагалл и она долго изучала в «Магическом справочнике Англии», какие курсы и встречи проводятся в Лондоне для сквибов.

Гермиона Грейнджер на встрече поделилась своими переживаниями по поводу учебы, ссор с Рональдом Уизли, а также намекнула на бесконечное чувство вины перед родителями-маглами. Девочке, как единственному ребёнку в семье, было тяжело каждый раз уезжать от них так надолго. Она чувствовала, что словно бросает их, переходя в новый для них мир. МакГоногалл устроила для Грейнджер ежедневное общение с родителями через каминную сеть и дала разрешение на её телепортацию домой на несколько часов каждые выходные.

Флитвик рассказал Минерве о проблемах во взаимодействии с гоблинами — своими дальними родственниками.

Невилл Долгопупс, дрожа и растирая вспотевшие пальцы, признался Минерве, что не уверен в себе и боится разочаровать свою бабушку. Рон Уизли ничего толком не рассказал, но очень увлекся предложенными к чаю Хадли Хохотушкой пирожными. Его сестру Джинни мучила безответность влюблённость в Гарри Поттера и невозможность вымолвить и слово в его присутствии. Она не называла его имени, но Минерва сама поняла. Ох уж эти юные волшебники — вечно думают, что деканы и учителя не в курсе их дел. Макгонагалл сообщила ей, что если она будет продолжать стесняться в обществе своего… избранника, то запомнится ему просто стесняющейся поклонницей, а могла бы запомниться другом, вызывающим приятные эмоции.

Сам Гарри на встрече с деканом, на которую она его пригласила поинтересоваться, как идут его дела, упорно молчал, пил чай и гипнотизировал взглядом чашки.

— Как идут ваши дела с профессором Снейпом?

— Он кошмарен, — ляпнул Гарри. — Понятия не имею, как он появился на моём семейном древе.

— Чем закончилась ваша попытка поговорить с ним?

— Ничем, профессор. Он меня выставил. Больше я не пойду на это. Гиппогриф ко мне и то лучше отнёсся. Да даже трёхголовый пёс…

— Я вас поняла. А как ваши отношения с другими окружающими? Вы можете поделиться со мной.

Помолчав несколько секунд, мистер Поттер нерешительно произнёс:

— Мне нравится общаться с профессором Люпином.

В его голосе послышалась теплота.

— Очень хорошо. Вы изучили документы и воспоминания о своей семье?

— Да, изучил. Но…

Мальчик беспокойно заерзал на стуле.

Макгонагалл приподняла брови:

— Вы можете сказать мне, Поттер. Двери зачарованы так, что нас никто не слышит, ну, а я сама ни с кем не смогу поделиться происходящим в кабинете.

Гарри смотрел на неё, словно оценивая. Потом он сказал:

— Вчера я заметил в воспоминаниях, что моя мама общалась со Снейпом. Почему? Они дружили?

Было видно, что его беспокоил этот вопрос.

— Да, мистер Поттер, они были друзьями, — спокойно произнесла Минерва.

— Но… почему? Разве он был другим в юности?

— Мы все другие в юности, — мягко сказала Минерва. — Ваша мама знала Снейпа с самого детства. У него были проблемы с коммуникациями, она относилась к нему с сочувствием. Он же видел в ней уникальную личность. Я знаю обо всём этом, так как сама была их преподавателем, деканом Лили и многое видела.

— Но мне никто никогда об этом не говорил! Ни Снейп, ни Дамблдор! Ни Люпин! — выпалил Гарри, словно надеясь, что она ошибается.

МакГоногалл на секунду закрыла глаза.

— Я рассказываю тебе об этом, Гарри, потому что, в отличие от Снейпа и Дамблдора, считаю, что лучше ты узнаешь об этом до того, как произойдёт что-то непоправимое.

— Откуда вы знаете, что они думают?

— Я предполагаю, что они так думают. Со мной никто из них не откровенничал по данному вопросу, но так как я не слепая, и… Ох, уж эти мужчины. С ними одни проблемы.