Особенности заботы профессора Северуса Снейпа

Глава 8. Снейп на больничном

Около четырёх часов утра Дамблдор в задумчивости расхаживал по больничному крылу. На нём был один причудливый халат — красного цвета с фениксами. Бледный как мел, исцарапанный Люпин лежал на своей койке и прижимал к лицу забинтованные ладони. Рядом с ним на стуле главный домовой эльф Хогвартса Хадли Хохотушка с мрачным видом зашивала заклинаниями его мантию.

Снейп проспал три часа, чувствовал себя отвратительно, но не собирался оставаться в больничном крыле — тем более, в одной палате с Люпином. Несколько зелий и заклинания бодрости были причиной того, почему он стоял на ногах. Он сделал шаг вперёд, ничуть не показывая, сколько сил затратил для этого:

— Директор, мое волчье зелье не могло не подействовать. Осмелюсь предположить, что проблема связана с… процессом его принятия.

И он красноречиво посмотрел на Люпина. Оборотню хватило совести выглядеть максимально смущённым и расстроенным.

— Альбус, я принял зелье, которое приносил мне Северус, — устало повторил Люпин. — Я продемонстрировал это вам в своих воспоминаниях. Не понимаю, что пошло не так… Но я, естественно, не могу остаться в Хогвартсе после такого. Я имею честь просить отставку…

— Ни в коем случае, Ремус, — твёрдо сказал Дамблдор. — Я не принимаю вашу отставку.

— Но… — хором начали Снейп и Люпин.

— Я уже изучил кубок, из которого вы приняли зелье. Быстрое исследование поверхностными чарами показало, что там было не волчье зелье. Кто-то подменил ваше снадобье. Подробности расскажут специалисты больницы святого Мунго, куда я уже выслал кубок.

— Ох, Дамблдор… — Люпин был совершенно расстроен.

— Возвращайтесь к своим обязанностям после выздоровления, Ремус, — тоном, не терпящим возражения, произнёс директор. — Ваша работа меня полностью устраивает. Мы проведём внутреннюю проверку и выясним, кто совершил подмену. В следующий раз будьте начеку и принимайте зелье прямо при Северусе. А сейчас оба ложитесь спать, на вас двоих смотреть страшно.

— Директор…

— Вас это тоже касается, Северус. К занятиям вернётесь не раньше, чем получите добро от Поппи. А сейчас я, пожалуй, оставлю вас и досмотрю один интересный сон про корнуэльских пикси…

Дамблдор похлопал Люпина по плечу, кивнул Северусу и, напевая себе под нос, скрылся за дверью. Хохотушка проводила его мрачным взглядом.

— Вообще не удивил директор своим решением, — заявила она. — Это Хогвартс. У нас лучшие кадры.

И, сунув мантию Люпину, наглая эльфийка щёлкнула пальцами и исчезла. А двое мужчин с общим прошлым, по какой-то жестокой насмешке судьбы спустя года оказавшиеся снова в одном и том же старинном замке, посмотрели друг на друга. Снейп приподнял бровь и хотел выйти из палаты, но Люпин приподнялся на кровати и окликнул его. Северус остановился и нехотя обернулся.

Надо же, было время, когда он всерьёз полагал, что никогда больше не увидит это лицо, ни одно из этих лиц.

— Скажи, Гарри точно не пострадал? — слабо спросил Люпин. — Как он?

Снейп скрестил руки на груди и выдержал паузу. Умение находить слабые места человека и давить на них — это то искусство, которым он владел не хуже, чем зельеварением, не хуже, чем тёмной магией. И он собирался сейчас воспользоваться этим оружием.

— Мне это неизвестно. Но боюсь, долгие недели наказаний покажутся ему страшнее, чем нападение оборотня, которому он доверял, — произнёс Снейп, прекрасно понимая, что убивает Люпина каждым словом.

— Наказаний? — эхом переспросил оборотень. — Он тебе помог.

— Помощь? Умоляю! Я не нуждался в помощи! Мальчишка сделал, как всегда, по-своему и чуть не погиб!

Больше всего в Люпине он ненавидел то, как оборотень объяснял себе ненависть между Мародерами и Снейпом. Люпин был уверен, что Снейп «просто завидовал» Джеймсу Поттеру, завидовал его игре в квиддич и успеху у сверстников. Северус не сомневался в убеждённости Люпина в том, что Снейп чувствует себя обязанным Поттеру-старшему за якобы спасение жизни. О, как же Снейп ненавидел такую несправедливость! Он прекрасно представлял, как Люпин делится такими мыслями с Дамблдором и Поттером, выставляя Поттера-старшего в наилучшем свете. На самом же деле чувства, которые Снейп испытывал к Джеймсу Поттеру, были гораздо более многогранными, они никогда бы не поместились в одну фразу «просто завидовал», даже если бы это хоть немного соответствовали действительности. Люпину никогда не понять ненависть затравленного одинокого подростка к тем, кто задирает его без повода. Люпину никогда не понять, что умению играть в квиддич не придётся завидовать, если ты равнодушен к полётам на метле и не любишь высоту. Люпину никогда не понять, что чувствует тот, чей самый близкий человек оказывается очарованным тем, кто испортил всю твою жизнь. Нет, больше, чем самый близкий человек. И больше, чем тот, кто испортил всю жизнь.

Джеймс Поттер никогда не спасал жизнь Северуса Снейпа. Нельзя называть спасением жизни убийство, которое ты передумал совершать в последний момент. Это Люпину, претендующему на звание мудрого и справедливого, никогда не приходило в голову. Сириус Блэк оправдывал нападения на Нюниуса его факультетом, неряшливостью и увлечённостью тёмными искусствами. Ремус Люпин с лицом праведника объяснял их более изощрённо, тоже выставляя виновником этого Снейпа.

Как же Снейп его ненавидел. Как же он ненавидел их обоих! И никто, даже Дамблдор, не видел их такими, какими видел он. Ни один человек не пытался представить то, что чувствует Снейп.

Как смел Люпин ему указывать, как надо обращаться с мальчиком? Люпин, который благополучно не вспоминал о ребёнке столько времени? Где он был всё это время, пока он, Снейп, занимался спасением мальчика чуть ли не сразу после его поступления в Хогвартс? Снейп напомнил об этом оборотню, подчёркивая каждое слово.