Особенный цветок

Пролог

Кабинет председателя Кан Суёна всегда казался Джури особенным местом, куда допускались лучшие из лучших. Здесь выносили приговоры. Высокие потолки, тяжёлые шторы цвета тёмной вишни, стол из полированного дуба, за которым сам воздух застывал в почтительном молчании. Пахло здесь дорогой кожей, старым деревом и чем-то ещё — тем особенным запахом власти, который невозможно описать словами. Его можно только вдохнуть, и тогда голова идёт кругом.

Сегодня Джури не чувствовала этого запаха. Только горечь.

Она сидела на стуле напротив председателя, выпрямив спину, сжав руки на коленях так, что побелели костяшки. Красная помада — её боевая раскраска — горела на губах, как сигнальный флаг. Она знала, что выглядит безупречно: тёмно-синий костюм с идеальной посадкой, волосы уложены в гладкий пучок, ни единого выбившегося волоска. Даже сейчас, когда её мир рушился, она не могла позволить себе выглядеть слабой.

«Ты — Хван Джури, — твердила она себе. — Ты не плачешь. Не просишь. Только берёшь свое».

Но сегодня брать было нечего.

Кан Суён сидел напротив, положив руки на стол. Его лицо было спокойным — настолько, что это пугало больше, чем крик. Рядом, в кресле у окна, застыл её отец. Хван Мёнсу опустил глаза. Он не поднял головы, когда она вошла. Не посмотрел на неё. Смотрел в пол, будто на паркете была написана вся мудрость мира.

— Вы знаете, зачем я вас позвал? — спросил председатель.

— Догадываюсь, — ответила Джури. Голос не дрогнул. Она гордилась этим.

— Тогда слушайте.

Он положил перед ней планшет. На экране были документы. Скриншоты переписок. Выписки со счетов. Показания свидетелей. Уджин предал её. Подрядчик. Даже охранник, который видел, как она входила в кабинет Чхве Юны.

Джури смотрела на эти строчки и чувствовала, как внутри всё обрывается. Не потому, что её поймали — она знала, что это случится рано или поздно. А потому, что рядом сидел отец. И он видел всё. Каждую подпись, переводы и все мелкие грязные детали её падения.

«Он презирает меня, — подумала она. — И правильно».

Но вслух сказала:

— Это подделка.

— Нет, — голос председателя был тихим, но каждое слово падало как камень. — Это правда. И мы в этом уверены.

Она замолчала. Что говорить? Оправдываться? Унижаться? Просить пощады?

«Хван Джури не просит пощады».

— Совет директоров принял решение, — продолжил Кан Суён. — Вы понижены в должности. Переводитесь в отдел Пак Минджуна. Испытательный срок — полгода.

— В отдел Минджуна? — переспросила Джури, и в голосе прорезалась усмешка. Та самая, холодная, которую она оттачивала годами. — Это же… это же…

Она хотела сказать «помойка». Или «ссылка». Или «дно, ниже которого некуда». Но председатель перебил:

— Это та работа, которую вы должны были делать с самого начала. Вы получили высокую должность, которой не соответствовали. Теперь будет возможность научиться работать, как положено. И дальнейшее ваше развитие и рост в компании будет под моим личным контролем.

— Но…

— Без «но».

Кан Суён посмотрел на неё так, что слова застряли в горле. В его взгляде не было злости. Только усталость и разочарование. Она видела такой взгляд раньше — отец смотрел на неё так же, когда она в шестнадцать лет разбила его любимую машину. Но тогда он хотя бы кричал. А теперь — тишина. Тяжёлая, как свинцовое одеяло.

— Вы будете работать, — сказал председатель. — Не распускать слухи. Забыть про интриги. Не подставлять коллег. Если я узнаю о новой диверсии — увольнение без права восстановления и расследование всех нарушений. Вы меня поняли?

— Поняла, — прошептала Джури.

Она посмотрела на отца. Он всё ещё не поднимал глаз.

«Ты тоже так считаешь? — хотелось крикнуть ей. — Ты тоже думаешь, что я никто? Что я заслужила это?»

Но она промолчала. Гордость не позволила.

— Можете идти, — сказал председатель.

Она встала. Сделала шаг к выходу. Остановилась.

— Господин председатель, — её голос был ровным, чужим. — А что будет с Чхве Юной?

— Чхве Юна получила заслуженное повышение, — ответил Кан Суён. — Теперь она младший менеджер и будет заниматься личными проектами. Вы могли бы взять пример с этой целеустремленной и порядочной девушки.

Джури кивнула. Она знала. В глубине души она боялась, что Юна победит, как только увидела её на собеседовании. Но услышать это из уст председателя… было больно. Острее, чем она ожидала. А совет брать с нее пример был как пощечина.

Она вышла, не оглядываясь.

---

В коридоре её догнал отец.

— Джури, — окликнул он.

Она остановилась, но не обернулась.

— Я оставил тебе одну карту, — сказал он. — Денег пока хватит. На первое время.

— Пока? — переспросила она, поворачиваясь. — А потом?

— Потом посмотрим, — его лицо было непроницаемым. — Ты сама выбрала этот путь. Теперь иди по нему до конца.

— Ты не можешь…

— Могу, — перебил он. — И делаю. Потому что люблю тебя. Хотя моя чрезмерная любовь привела нас к такой ситуации.

— Неправда! Ты меня не любишь! — вырвалось у неё. — Ты меня наказываешь!

— Люблю, — сказал он с горечью. — Поэтому и наказываю.

Он хотел положить руку ей на плечо, но она отшатнулась.

— Не трогай меня, — прошептала она.

— Как хочешь, — он убрал руку. — Подумай над моими словами. И запомни: я всегда буду рядом. Даже когда ты обижена на меня.

Он развернулся и ушёл.

Джури осталась стоять в коридоре, глядя ему вслед.

«Всегда буду рядом, — усмехнулась она про себя. — Где же ты был раньше?»

Она достала телефон, зашла в приложение банка. Остаток был приличным — отец не соврал. Денег хватит на пару недель беззаботной жизни. На клубы, рестораны, новое платье. Всё, к чему она привыкла.

«Он сердится, но остынет и меня простит, — подумала Джури, убирая телефон. — Он всегда прощает. А пока…»

Она набрала номер Соён.

— Привет, — сказала подруга. — Ты где пропадала?