Особености современной артефакторики

Глава 26

Спокойную неделю украсили тренировка и занятие по боевой магии с магистром Фойербахом. Ему искренне радовались, и не удивительно. Мало того, что последние уроки с ним были в самом деле очень хороши, так еще и Луиза в интервью аккуратно объяснила, почему спецназовец вначале нещадно придирался к Робину. Теперь, когда поведение магистра Фойербаха стало понятно, артефакторы относились к нему лучше.

Расследование на поверхности и в Юмне шло полным ходом, поэтому я часто видела отца Робина. Следователь рассказал, что на обоих отчисленных надели сковывающие артефакты. Из-за них Свен с Тобиасом могли отойти не больше, чем на сто метров от дома. Против парней возбудили два уголовных дела: одно по факту нападения на Робина, второе — убийство кроликов. И об этом писали в «Вестнике», а журналистов явно контролировал директор, потому что статья в пятницу сразу вышла правильная.

В результате давление на следствие усилилось стократно. Все выходные Рихард Штальцан провел в Юмне. Ему нужно было вычленить следы всех заклинаний, которые использовались в оранжерее, и постепенно добраться до иллюзий. В том, что их наложили мастерски, сомнений не возникало, но требовалось выяснить, кто именно такой умелец и действовал ли он в одиночку.

К вечеру воскресенья неделя с объемными домашними заданиями и тремя серьезными контрольными, как и приличный шторм наверху, сделала свое дело — не сонных, способных трезво мыслить юмнетов в школе не осталось. Все довольно рано разбрелись по комнатам с одним на всех желанием: спать.

Я честно приготовилась ко сну, надела любимую пижаму, забралась под теплое одеяло и... уставилась в потолок. Да что же это такое? Усталость такая, что руки не поднимаются, есть, а сна ни в одном глазу нет! Повороты с боку на бок нужного эффекта не дали, и я решила, что надо сделать пару записей в дневнике. Мне было чем с ним поделиться, я ведь на две недели его забросила.

Плотная обложка, чуть шершавая на ощупь, приятно коснулась пальцев, запахло сандалом — дома я хранила рядом с новыми блокнотами ароматические палочки. Ручка легла на натруженную «интеллигентскую мозоль» на среднем пальце правой руки, закладка услужливо открыла блокнот на чистой странице.

Удар сердца. Темнота. Резкий запах нашатыря. Я открыла глаза и оглядела небольшую сумрачную комнатку, заставленную узкими стеллажами. На полках стояли стеклянные судки, заполненные какими-то жидкостями. Заглянув в один из них, увидела на дне металлические бляшки.

- Кобель сидит тут, как приклеенный, - зло выплюнул какой-то мужчина в соседней комнате. - И выходные ему ни по чем! А сроки горят!

- Не кипятись, - еще один незнакомый мужской голос.

Я подкралась к приоткрытой двери, из которой в комнатку-склад попадал свет, прислушалась.

- Там наверху договорились. Завтра его сука получит так, что его дня три тут не будет. А может, если парни не подкачают и бить будут с толком, то всю неделю, - продолжал второй.

- У нас товара на две партии. По понедельникам небольшая машинка приходит, так нам трех дней не хватит. Кто будет-то? - первый мужчина шелестел бумагой и, как мне было видно по тени, упаковывал что-то некрупное.

- Ты про нападение или про машину?

- Про бейсболистов, конечно! - резко отозвался первый. - На кой мне машина? Что пришлют, то и будет. Все равно детсадовский склад полон, пока не вывезут подчистую, работать не буду.

- Я тоже. Иначе взорвется к чертям...

Второй, кажется, задумался о хранении артефактов. Повисла пауза.

- Так кто? - нетерпеливо уточнил первый.

- Ларс, Кимми и с личным приветом от Кайля Хайко. Опытные ребята. Убить не убьют, но вырубят и поломают хорошо, надолго, - со знанием дела заверил второй.

- Она оборотень. Выносливей, - с сомнением протянул первый.

- На это рассчитывать нельзя, - твердо заявил второй. - Так убить можно, а это кобеля только обозлит. Придется надолго закрываться! Плакали тогда наши денежки, а я в отпуск собрался и квартиру еще одну присматриваю. Ты тоже, мне маклер сказала, ты с ней связывался.

- Ага, хочу на юге купить. Там промышленности больше, народу тоже, окупится быстрей.

- Лина, - в разговор вклинился еще один голос. Спокойный, глубокий, знакомый... Мужчина вновь позвал меня, и я посмотрела на него.

Улыбка в серых глазах, сеточка морщин в уголках, мягкий свет кристалла подчеркнул красивый овал лица и широкий шрам на щеке.

- Йохан, - услышала я свой голос, увидела свою руку на обнаженном плече. Сообразила, что разбудила магистра и отпрянула: - О Господи...

- Так быстро меня еще не повышали, - усмехнулся магистр Фойербах. - С «Йохана» до «О Господи» за пять секунд. Обычно требуется немного больше времени и усилий. Вы часто ходите во сне?

Я отрицательно потрясла головой, щеки беспощадно жгло румянцем, голос осип, и то, что магистр держал меня за руку, удесятеряло смущение.

- Первый раз в жизни.

- Польщен тем, что вы пришли именно ко мне, - посмеивался он. - Вас можно отпустить? Падать и убегать не собираетесь?

Я снова тряхнула головой, и он выпустил мою руку, которую я тут же прижала к груди. Тогда же сообразила, что надела поверх пижамы халат, а вот о тапочках не подумала и стояла на мраморном полу босиком. Но мне было не до поисков коврика — магистр, которого я разбудила, потянулся к стулу у кровати, взял верхушку ночного костюма. Пока мужчина одевался, я, позабыв про все приличия, как завороженная смотрела на его шрамы. Не зря говорили, что он чудом выжил в той заварушке с оборотнями! Ему живот и грудь тогда раскроили ужасно!

Магистр проследил за направлением моего взгляда, хмыкнул:

- Главное, жив. А без пляжа можно и обойтись. Есть другие виды отдыха.

- Простите, - прошелестела я, не зная, куда деть себя от стыда.

- Вас-то за что? Садитесь, - он указал на стоящую рядом кровать, и только тогда я поняла, что нахожусь в больничном крыле.

Эта прогулка во сне странно сказывалась на моем восприятии. Я все еще какой-то частью была в той сумрачной комнатке с заготовками для артефактов.