Особо опасная студентка

Глава 1

«Там, где туман,

Волки лижут утром росу.

Там, где обман,

В заколоченном от всех лесу.

Живет Она…»

Иван-Кайф «Ведьма»

Дождь хлестал как из ведра – лил, не жалея ни воды, ни сил, ни людей, громко звеня косыми струями по старым зонтикам и цветным дождевикам собравшихся на краю маленького сельского кладбища. Вода под ногами хлюпала, развозя и землю, и глину, и песок в жуткую скользкую кашу, в которой вязли резиновые сапоги даже самых крупных размеров, заблаговременно натянутые соседями. А здесь были все. Все жители данного населенного пункта по старинке именуемым себя «Таёжное».

– Пойдём, Алёна, нечего под дождём киснуть, – жена старосты, серьёзного крепкого, но весьма немолодого мужика, помогавшего с похоронами, потянула меня за руку, – Клади цветы на могилу, да пойдём скорее в тепло. Ещё заболеть не хватало!

К дому подходили под нескончаемым ливнем, словно не только я, но и вся природа оплакивала уход из жизни бабушки. Единственного родного человека, что заменила мне и родителей, которых не знала, и друзей с подругами, которых здесь негде взять, и самую лучшую на свете наставницу, обучившую своему ремеслу.

Под навесом была подготовлена бадья с водой – отмыть обувь от кладбищенской грязи, а на веранде уже стояли тапочки всех размеров. Дом ждал, пыша жаром, теплым светом и ароматом наготовленных блюд. Меня, и невольных гостей, что пришли помянуть бабулю.

Люди лишнего не говорили, работая усердно ложками. А затем, поднимали стопки с горячительным, под короткие и длинные речи с воспоминаниями о соседке-ведьме. В словах звучало сожаление – слишком рано она покинула этот мир, и я была полностью с ними согласна. И нет, ведьмой здесь называли по роду занятия и с великим уважением, а не за вздорный характер. Хотя, он у бабули был не сахарный. Уж я-то точно знала!

Ещё в словах звучала благодарность. Многих, что оказались в нашем селе бабушка вытянула с того света – кого лечила от физических болезней, а кого-то и душевных ран. В такую глухую местность жить приходят не простые люди, и не просто так.

– Алёна, ты что думаешь дальше делать? – искреннее беспокойство Мария даже не скрывала.

– Документы отправлять буду в ВУЗ, вы же знаете, я специально готовилась к поступлению на ветеринара.

– Это хорошо, из тебя получится замечательный врач для животных, – покивала Мария и все сидящие в горнице согласились – кто словом, кто жестом, – Нечего здесь оставаться среди стариков!

– Вы же знаете, я люблю эти места и всех вас, – постаралась объяснить всем, – И дом этот люблю, и село наше. А уж лес наш непролазный со зверьём, речку веселую звонкую, озеро голубое прозрачное, даже болото с его ягодами да туманами…

– Ты не переживай, – женщина погладила меня по плечу, – И лес, и речка с озером, и даже болото переживут твоё отсутствие, а за домом мы присмотрим. Вот приедешь на каникулы следующим летом, и отдохнёшь здесь от городской суеты.

Народ потихоньку стал расходиться, освобождая горницу. Со стола исчезала посуда, лавки да стулья убирались по своим местам, остатки еды уносились в холодный погреб – домовушка ловко справлялась со своими обязанностями. Все это знали, и никто не удивлялся творящимся чудесам. Привыкли. Хотя большинство живущих в селе были обычными людьми. И да, у меня была именно домовушка, а не домовой, как в сказках да мультиках рассказывается да показывается.

Выйдя на прохладную веранду из нагретой печкой горницы, невидящим взглядом уставилась на косые струи дождя, размывающие красивый вид на лес с высоты холма, где разместился наш дом. Хотелось спросить у бабушки только одно:

– Почему сейчас?

Да, я знала, что она болеет. И что болезнь магического происхождения и вылечить невозможно. Но… Такая внезапная смерть сильной ведьмы…

Я подозревала, что многое бабушка мне просто не рассказала. И это недоверие обижало! Я ведь уже не маленькая, справила своё совершеннолетие в начале весны, а она так ничего и не поведала! Ни про мать, ни про отца.

Спать легла поздно, напитавшись всеми эмоциями, и даже принесённый домовушкой успокаивающий отвар не помог. Беспокойство и одиночество – вот что навалилось со всех сторон. А ночью пришла боль!

Дикая, обжигающая, рвущая все тело, цепляющая нервы.

За окнами грохотал гром и сверкали молнии, ливень не утихал, ветер гнул к земле тонкие деревца, а старые нещадно ломал не жалея, беспощадно, безжалостно. Они отслужили своё, прожили свой век, а значит пора уступить место молодым, у которых есть будущее и готовых писать новую историю.

– Алёнка! Алёнка! – в дверь забарабанили, громко и обеспокоенно. Вроде бы Мария. Её тревога и волнение отдавали на языке солёной карамелью. Глаза открывались с трудом, а в голове звенело, как после тяжелой болезни. Простудилась вчера, что ли?

– Фрида, открой, – кое-как прохрипела сорванным голосом.

Домовушка послушалась и двери перед женой старосты распахнулись. Та, недолго думая и не удивляясь, зашла в горницу, принося с собой запах мокрой травы и горячего солнца.

– Алёна, ты где? Не заболела часом? Погода всю ночь одаривала водой с неба, да гром не стихал с молниями! По дороге не пройти! Говорила же Сеньке, что её нужно чем-то замостить вот из-за таких природных аномалий, – она прошла в спальню, не найдя меня в горнице, – Вот ты где! Всё же простыла…

– Наверно… – чувствовала себя абсолютно разбитой. В ногах раздался громкий чих – это черный кот, валяющийся там тряпочкой без сил, дал о себе знать. Вчера вот в горницу к людям даже не вышел, не захотел.

– Ну, надо же! – всплеснула руками Мария, – Даже Венька умудрился простыть с тобой на пару! Вот же невезение!

Её пшеничная толстая коса, словно живая змея скользнула с одного плеча на другое. Женщина закрутилась на кухне, заваривая липовый чай с медом и помогая напиться. Горлу стало легче.