Особое задание

2

Фотографии шаерона Эндера часто появлялись в газетах. Остроумный светловолосый красавчик лет тридцати, он обожал внимание публики и регулярно мелькал в скандальных историях. Недавно даже прошел слух, якобы шаерон доигрался. Его брат, шаер Рикадор рие Нордес, неоднократно приказывал ему взяться за ум, но Эндер продолжал попадать в неприятности. Это разозлило шаера настолько, что он временно лишил шаерона права голоса в правительственном совете.

Правда это или нет, Фиона не знала. Внутрисемейные разборки правителей не выносились на суд общественности, поэтому утверждать что-то наверняка было невозможно.

Впрочем, Эндер сильно выделялся среди респектабельных, рассудительных, неизменно одевавшихся в деловом стиле рие Нордесов. Он задавал главные тенденции долинейской моды и плевал на социальные вопросы. Его могли вытурить из совета чисто из-за бесполезности, но это не отменяло того факта, что шаерон – брат правителя, и получает все приличествующие этому статусу плюшки.

– Теперь я понимаю, как женщины выбиваются в люди. – Сержант Вейлон не мог стоять спокойно в ожидании Эндера и его пассии. – Я десять лет пахал как проклятый, чтобы получить сержанта, а кому-то новые погоны дают за упругую задницу.

– Те, у кого нет дяди-капитана, и по двадцать лет пашут, – пробормотала Фиона.

– Ты что-то сказала?!

Она кивнула и повторила слово в слово, не забывая приветливо (как предписывали приказ сверху и здравый смысл) улыбаться окнам губернаторского особняка. Хорошо, что времена, когда Фиона следила за каждым словом, остались в прошлом. Теперь они с напарником на равных. Если дело шаерона пройдет успешно, так останется и дальше, если нет – тем более не стоит волноваться из-за ерунды, потому что Фиона Май стопроцентно вылетит из числа полицейских. Надо же на кого-то спихнуть ответственность… Проходили, знаем. И этим «кем-то» точно будет не Вейлон.

– Борзая стала? Ты вчера по хлевам лазила, не забывай, – неожиданно усмехнулся напарник. – И после Эндера вернешься к поросячьим ворам.

– Ну да, вчера я спасала жизни, и после дурацкого шаерона вернусь к этому, – согласилась Фиона, немного обескураженная относительно мирным тоном. – Жду – не дождусь.

– Поросячьи? Уверена, что у нового хозяина им не было бы лучше, чем у той прижимистой старухи?

– Вдова Мартон не скупая, а экономная. Она всю жизнь провела на ферме и исправно платила налоги, но пенсия ей не положена, потому что муж у нее был преступником, и не важно, что убили его тридцать лет назад. Поросята – единственный источник дохода этой женщины. Не продаст их – на что будет жить? Родни, чтобы помочь, у нее нет.

– Тю, святая простота! – фыркнул Вейлон. – Да у каждой старухи на «черный день» миллионы припрятаны.

– А после «черного дня» что? Ферму продать, чтобы следующий «день» пережить? А потом? В город на завод? Ну конечно, там только и ждут глухих бабок за станок.

– А поросята – это проще простого, да?

– Это то, чем вдова Мартон занимается с рождения! Для нее это так же естественно, как дышать!

Вейлон скептически хмыкнул, но от дальнейших замечаний воздержался. Поправил фуражку, упер руки в бока, спрятав большие пальцы в карманы…

– Жарко, – сказал нейтральным тоном и уставился на фонтан перед особняком губернатора, щедро разбрызгивавший по двору крупные капли воды.

Фиона ощутила, что от вымученной улыбки затекает челюсть, и как бы невзначай отвернулась от окон вестибюля, позволяя мышцам лица отдохнуть. Полуденное солнце сразу же начало припекать в макушку и затылок, спасибо темным волосам. Хорошо Вейлону, у него фуражка… А Фионе полагалась элегантная прическа с распущенными кудрями. Они щекотали кожу и липли к вспотевшей шее.

Фиона резким движением выбросила из-за воротника особо непослушные пряди и помахала рукой перед лицом, имитируя веер.

– На завтра дождь передают, – проговорила мечтательно. – Шаерону придется целый день гостить у губернатора.

– У тебя есть гены Дракона-основателя?

Она вздрогнула от неожиданности. Да уж, напарник умел менять тему… И на кой ему понадобилось это? У трети населения Долинеи в той или иной мере проявляются гены далеких предков, но общество давно перестало считать это плюсом или минусом человека. По закону перестало – не в реальности.

– Нет, – без колебаний ответила Фиона.

То, о чем никто и никогда не узнает, по сути и не существует. Нет нужды пускаться в долгие подробные объяснения на тему «что, как и почему». Нет, и точка.

– Трудно без этого? – с едва уловимым сочувствием спросил Вейлон.

– Обычно.

Никто не поймет, что гораздо труднее с «этим». Люди склонны переоценивать наследие предков, часто возносят его на пьедестал без малейшего повода.

– Ну, не говори. У меня силовой щит только на кулаках, но это здорово облегчает жизнь. Представляю, каково тем, кто может укрыться с ног до головы.

– От выстрела не защитят ни щит, ни молитвы, – прозвучало излишне резко.

– Не обязательно. Для прямых потомков Дракона-основателя и выстрел не всегда смертелен. В шаера Рикадора, например, не раз стреляли.