Остались только мы?

8 - Все

— Чем вы заняты?! — Голос Дреккера, несмотря на усталость, звенел сталью. Валявшихся прямо на земле Сапёра и Арбалиста слова ударили словно пощёчина. Мгновенно вскочили на ноги, хотя пулемётчик сразу же чуть не свалился обратно, попытавшись полноценно опереться на одну из рук.

Командир явился не один. Привёл с собой Пирата. Последний выглядел как-то странно. Но что именно с ним не так, сразу определить не получалось. Одноглазый оказался более молчалив, чем обычно. Ничего не говоря, он дошёл до своего места, бросил обрез куда-то на рюкзак и лёг, словно собирался поспать.

— Командир! Мы думали… — Арбалист не договорил.

Сапёр молча смотрел на Пирата. В чём же проблема? В их отсутствие что-то произошло. Иначе как объяснить странное поведение этих двоих?

— И что? Лечь и подыхать теперь? — Поинтересовался бородач, опускаясь на свой спальник.

Пулемётчик пристыженно замолчал. Командир попал в самую точку. Примерно это и планировалось.

— Мы крайние. Не на кого переложить нашу задачу. Собирайтесь. Нам нужно уйти до восхода солнца. Иначе всё действительно закончится.

Как обычно, “крайние” вместо “последние” резало слух остальным членам группы, но пришлось привыкнуть. Говорить иначе командир просто не мог, словно данное слово являлось запретным.

— Что с ним? — Вклинился в диалог Сапёр, продолжающий внимательно смотреть на одноглазого.

Как ни хотел солдат оттянуть этот разговор как можно дальше, а старик всё же оказался слишком внимателен. Взгляд командира буквально хлестнул по усатому. Последний даже не моргнул.

— Я пил из ручья, — мрачным голосом сообщил Пират, имея в виду вовсе не питьё воды, а тот факт, что у него не получилось бы этого сделать, не сняв маску.

Теперь всё встало на свои места. Старик понял, что именно не так с одноглазым. Слишком чистое лицо.

— О чём ты думал?

— О том, что сейчас сдохну… — Честно ответил одноглазый.

На этом разговор оборвался.

Теперь имелась весьма высокая вероятность, что их товарищ стал носителем Нам-Ви. А значит, мог поделиться вирусом и с друзьями. Конечно, заражение пока ничем не подтверждалось, но риск слишком велик. Это меняло решительно всё. После всех допущенных в начале пути ошибок выжившие выработали чёткую стратегию действий и правила. И одной из неписанных директив, наверное, самых важных, являлась та, что касалась масок. Их ни в коем случае нельзя было снимать там, где поблизости находились Спящие. Лучше бы вообще не снимать. Хотя это просто невозможно. Этой же ночью… Что-то пошло не так. Не сложно понять, что именно Сапёр стал виной нынешнему плачевному положению. Долгое время отряду удавалось не допускать ошибок. Своей ошибкой старик изменил правила игры, когда позволил себе быть слишком громким.

— Собираемся. — Коротко скомандовал Дреккер.

Им стоило, как можно скорее, покинуть это место. В процессе наблюдений и по найденным осколкам информации люди выявили, что у Спящих есть что-то вроде коллективного разума, пусть и странно функционирующего. Бежит один, бегут все. И даже если первый ликвидирован, то остальные будут изо всех сил пытаться добраться туда, где находился мёртвый собрат в последний раз. Монстры словно пеленговали точку и стремились к ней до некоего предела. Словно чем дальше, тем сильнее слабел этот зов, затихая как крик в пустоте.

Обычно раз в сутки, а если конкретнее, на рассвете, когда солнце ярким светом вырывало чудовищ из спячки, зов возвращался. Утром твари словно получали команды и следовали им без устали. С течением дня рвение ослабевало и к ночи Спящие снова погружались в глубокий сон. Очередная толпа могла просто не дойти до цели, если уйти достаточно далеко и не оказываться в поле зрения этого скопления. Исходя из этого, у тех, кто навёл шороху, имелось некоторое время, чтобы оказаться как можно дальше от области, куда будут стремиться твари, прежде чем их коснётся первый луч солнца.

Времени оставалось мало. Тем не менее, пробуждённые имели шансы на спасение. Поэтому собирались быстро, но без лишней спешки. Когда небо на востоке совсем посветлело, команда уже успела пройти несколько километров. Не обращая внимания на усталость, отряд продолжал свой путь. Как можно дальше от приютившего их холма, глубже в лес, в самую чащу.

Спящие находились преимущественно в поселениях — так сказать, наиболее вероятные места, где можно имелся шанс найти того, кто ещё не заражён, и исправить это недоразумение. В лесах же всегда оказывалось спокойнее. Там не обитало почти никаких форм жизни. Вирус сожрал, если не всё, то почти всё. Само собой, основной удар на себя приняли именно люди, как доминирующий вид на планете. Впрочем, досталось и остальным живым существам. Большинство животных и птиц вымерло. Всё, что обитало хоть в какой-то близости к городам, подверглось тотальному истреблению. Лишь в самых глубоких чащах лесов, бесконечными зелёными просторами которых могла похвастаться погибшая страна, четвёрка встречала редких зверей.

Однажды, где-то в предгорьях, команда увидела большую кошку с серо-белой шерстью, крупными чёрными пятнами и длинным пушистым хвостом. Тогда люди просто замерли, не смея шевелиться, лишь смотрели. Кошка, увидев их, достаточно быстро ретировалась, а с ней и пара котят.

В такие редкие моменты выжившие получали новый заряд сил и желания двигаться дальше. Все, кроме Дреккера. Его стремление идти к цели всегда было чем-то близким к маниакальному. Такой несгибаемости оставалось только позавидовать. Его ничто и никто не могло остановить. Порой это упорство немного пугало остальную часть команды, но никто не возражал. Наличествовал выбор между тем, чтобы лечь и сдохнуть, или всё же попытаться что-то сделать. Солдат склонялся ко второму. Как погибель может стать чьим-то выбором? Поэтому — только вперёд.