Остались только мы?

10 - Ярость

Уже на закате, когда солнце начало скрываться за горизонтом, путешественники снова собрались у костра в полном составе.

— Думаю, что самое время, — сказал Дреккер, извлекая смартфон.

Пока устройство включалось, отображая на экране все положенные логотипы, Арбалист и Сапёр просто не находили себе места. Эти двое прикоснулись к воспоминаниям, и им хотелось ещё. И никакие потенциальные кошмары теперь не пугали. Они жаждали знать, кем были раньше. Пират же по-прежнему страшился того, что ему опять будет сниться боль, сжигающая его лицо, и нестерпимо яркий свет.

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

— И вот я снова с вами, парни! Или девчонки? Ммм… Блин… Ну ладно. С вами снова Макс. Это моя вторая запись. Теперь наше здание напоминает крепость, а не главный научный центр страны. У меня куча работы! Впрочем, не суть. О чём я там рассказывал в прошлый раз? Так… — Послышался шелест страниц. — Я ж где-то записывал, кажись... О! Точно. Землетрясение. Повторяться не буду… Чёрт… Как нелегко вспоминать это.

Макс замолчал на какое-то время, видимо собираясь с мыслями.

— Эпидемия началась с Америки. Разумеется! Откуда же ещё. Всё самое плохое в мире начинается с американцев. Не зря такую кучу фильмов наснимали! Эх… Жалею, что теперь не посмотреть кино. Ну да ладно. Начало две тысячи пятьдесят третьего года. Флоридский грипп. Так прозвали ту болезнь. О её происхождении в те года никто ничего не знал. Симптомы странные. Люди бледнели, воспалялись щёки и губы. Боль в области позвоночника. Вялость в конечностях. Затрудненное тяжёлое дыхание. Кашель с кровью. Я, конечно, болел в детстве всяким. Но это… это было что-то новое. Мы тогда внимания особо не обращали. Медицина-то тогда ого-го как шагнула. Это тебе не какой-то там Ковид, про который мне бабка рассказывала…

Он снова замолчал.

— Теперь-то нам есть с чем сравнить, блин… Когда начали принимать стандартные меры, выпускать плакаты и прочее, оказалось слишком поздно. Эпидемия стала пандемией. Всего за пару месяцев эта зараза стала глобальной. Мы и глазом моргнуть не успели, как всё докатилось сюда. Ещё вчера все ходили, так сказать, с гордо поднятой головой, а уже сегодня… ну то есть тогда… Ты будешь шарахаться от любого, кто выглядит рассеянным, знаете. Словно чел не выспался и пытается прийти в себя. А ещё хуже, если он бледный и слишком сутулится. Мыть руки и носить маску стало важнее, чем… Даже не знаю, с чем сравнить, твою мать! — В голосе Макса слышалась бессильная злоба. — Это была какая-то жесть. Сейчас мы уже, конечно, привыкли. Как говорил один мой знакомый, человек — такая сволочь… ко всему привыкает. Вот и мы привыкли. Я, как и вы, буквально живу в этом чёртовом противогазе. Знаю-знаю. Его так называть не очень корректно. Это гораздо больше. Как же меня задолбал запах резины. Да! Она не имеет запаха, а мне вот всё кажется, что я уже его чую…

Глубокий вдох.

— Снова отошёл от темы. Пандемия Нам-Ви. Какая-то там всемирная организация, что берегла наше здоровье, уже в марте объявила, что вирус с вероятностью в девяносто процентов есть в каждой стране. Китайцы, кстати, первыми поняли, что запахло жареным. Поэтому сразу устроили тотальную изоляцию от всех и вся. И ни хрена им это не помогло. А вот Китай… Всё же делается… делалось в Китае. В общем, экономика просто полетела в тартарары. Это никому не помогло. У нас всё, как обычно, было на авось и через известное место… НАТО. То самое могучее, хе-хе, НАТО. Где-то в феврале пятьдесят четвёртого оно развалилось. Наконец-то кончилась эта ваша НАТА — Явно кому-то подражая, покривлялся Макс. — Теперь о самоизоляции объявили все страны. Даже такие, чьих названий я и не вспомнил бы. Разумеется, нашлись дебилы, которые решили, что самое время откусить кусочек от соседа. Весь мир горит в огне, а у нас начались игры в солдатики. И если бы только у нас. Кажется, все пытались свести старые счёты и открыть парочку новых. Как говорится, сгорел сарай, гори и хата. Наверное, такая мотивация была у этих баранов в красивых костюмах. Мой отец…

Макс всхлипнул, словно собираясь заплакать.

— Сложил голову в какой-то мелкой стычке на границе с Монголией. Нам даже не сказали, где именно и что случилось. Только похоронка пришла. Мать тогда просто не знала, куда себя деть. Я продержался три месяца, а потом свалил. Уже позже узнал, что она повесилась. Соседи позвонили. Я так и не вернулся. Ладно… Вам это не нужно, парни… и девчонки, если есть.

Раздался шелест, словно говоривший вытирал глаза.

— Не думал, что будет так тяжко это вспоминать. Надеюсь, вы не думаете, что я какой-то слюнтяй. Просто... Тяжко мне, ребята. Тогда все воевали со всеми. Ещё и вирус. Вам нужно больше знать про него, полагаю. Тогда выпускали кучу статистик. Цифры день ото дня становились всё страшнее. Вирус не знал пощады. Никаких тебе иммунитетов и лекарств. Ничего. Заразился — значит всё. У тебя от восемнадцати дней до года, если вдруг вирус впадёт в спячку. Как же много народу на этом погорело. На вид здоров и всё такое, а носитель. Добрался до какого убежища и бум! Очередная вспышка вируса. Чего тогда только не придумывали. Выявлять-то его научились быстро. Пусть и не идеально. Поэтому все, у кого было хотя бы подозрение на заражение, просто исчезали. Как-то потом я увидел яму. На футбольном стадионе. Её рыли даже не экскаваторами, а грейдерами. Стены стадиона частично просто снесли нахрен, дабы пустить туда эти механические чудовища. Я не смогу предположить, сколько там тел сложили. Их просто не стали сжигать. Но яму заполнили до краёв. Словно туда свезли не просто весь город, а ещё и окрестности. Как же много пожаров я видел в тот период. Точнее, я старался их не видеть. Держался как можно дальше. Дым от костров и этот запах горелого мяса… В общем, шашлыка мне теперь вообще не хочется.