Остались только мы?

20 - Заражение

Закат. Все вечерние подготовительные мероприятия для отдыха завершены. Четвёрка сидит в кругу у костра. Все в масках. Они снимут их лишь разойдясь по местам ночлега. Все кроме Пирата. Он не смотрел на пламя. Слишком больно. Не хотелось есть. Приходилось заставлять себя запихивать еду через силу. Одноглазый никому не говорил, что принятие пищи приносит ему боль.

Дреккер достал смартфон из чехла. Зажал кнопку включения. Посмотрел на него. Кажется, он уже не достоин носить триггер для воспоминаний группы. Совсем скоро ему предстоит тот же путь, что и Пирату. Ежедневное наблюдение за тем, как угасает верный друг, несмотря на отсутствие симптомов, сводило командира с ума. Он не дойдёт. Эта мысль буквально ломила ему затылок, из-за чего он то и дело тянулся почесать небольшой шрам, за которым скрывался имплант. Мужчину разрывало от двух противоположных желаний: пойти и убить себя, дабы сберечь соратников от заражения, или же дойти до цели любой ценой. Выполнить задачу. Диск… Это самое важное, что есть в его никчёмной жизни. Он существует только ради цели.

Слишком погруженный в свои мысли, солдат сфокусировался на устройстве в своей руке. Подняв взгляд на товарищей, он увидел там страх. Задумчивость оказалась принята за первые признаки поражения вирусом. А ведь он всего лишь устал. Наверное…

— Ты готов? — Спросил командир у Пирата.

— Да… — Едва слышно прошелестел хриплый голос, словно чужой, а не принадлежащий верному спутнику.

Экран уже ярко светил в лицо. Мигало оповещение об разблокировании новой записи. Включить аудио.

ИНТЕРЛЮДИЯ 3

— Макс погиб. Где-то год назад. Или уже два? Точно уже не помню. Как же мы давно в дороге. — Раздался совершенно незнакомый голос, звучавший устало и как-то глухо. — Я… меня зовут Артур. Мы дружили с Максом, насколько это возможно в наших условиях.

Артур замолчал, собираясь с мыслями. Выжившие тревожно переглянулись. Для них Макс являлся чуть ли не мессией, божественным гласом, ведущим их. Эта новость обескураживала.

— Я послушал, что он записывал до этого. Ну и мы много разговаривали об этом. Точнее, он мне рассказывал. Все уши прожужжал про свои записи для пленников, как он вас называл. Хотя я слышал, что в вашу программу отбирали только преступников, совершивших что-то ужасное.

Арбалист и Сапёр переглянулись.

— Хотя какая разница? Особенно сейчас. Ведь не цветочки собирать вас готовят. Солдаты. Бездумные, словно машины. Выполнение приказа любой ценой. Это мы и хотим, чтобы вы выполнили приказы. Наши. Мы хотим попытаться спасти то, что ещё осталось от человечества. А осталось не так уж и много. Уже не вспомню, когда мы в последний раз слышали какую-нибудь передачу. А ведь мой радиосканер работает каждый вечер. Ищу выживших, способных помочь нам. Макс не рассказывал. Я проверил. Изначально нас собрали в каком-то научном центре. Кого-то как ценного специалиста, а кого-то как полезного рабочего. Одна из последних попыток найти спасение от вируса. Лучшие учёные умы нашей страны, те, что выжили, и те, кого удалось отыскать. Конечно же, всё тщетно… Многие пытались. Я видел всех этих докторов, кандидатов наук, экспертов. Некоторых даже знал по старым временам, до вируса. Эти светочи науки не спали целыми днями, всё пытались и пытались.

Артур снова умолк. Теперь выжившие услышали, как ветер захлопал тканью палатки.

— Макс, не смотри, что не Шварц. Сражался до последнего. Мы даже предположить не могли, что на нас кто-то нападёт. Всего-то за пару дней до отправки. Он так этого ждал… Ведь люди должны объединяться в трудные минуты! А как все возмущались, когда имевшиеся среди нас военные заставили всех работать над укреплением обороны. Словно всё знали заранее. Вот тебе и тупые вояки… Благодаря этим же, якобы безмозглым дуболомам, мы узнали про вас. Программа «Легион». Поначалу никто не воспринял это всерьёз. Ну хранятся где-то десятки, а то и тысячи зэков. Что с того? Кому нужны эти отбросы? А теперь… Вся надежда на вас. Мы-то умираем. Медленно, но верно. Когда мы узнали про миссию «Дневной свет». Ещё тогда. В научном центре. У нас появилась надежда. Они хотели найти нулевого пациента. Мы все верили, что ещё сможем найти лекарство от вируса. Пока не пропали со связи. А последние доклады оказались странными. Какие-то существа, Чичирику. Скоординированные и агрессивные. Похожи на людей. А после смерти тела растворяются. Никакой возможности исследовать их. Это был две тысячи пятьдесят седьмой год.

Путники переглянулись между собой. Для них эти существа не являлись чем-то новым. Самая настоящая обыденность.

— Тогда мы знали только вирус. Мы уже вымирали. Но теперь пришли они… Придумали какое-то научное название, которое никто не запомнил. Каких только прозвищ я не слышал. На десятке языков. Мы зовём их Светляками. Кто-то Щелкунами. Каждый придумывает своё. Суть-то одна. Охота на людей. Так! Вернусь к началу. Понесло что-то не туда. Я очень долго не хотел продолжать дело Макса. Не до того как-то. Выжить бы. А сейчас понял, что мы можем и не дожить до встречи с вами. Надо подготовиться. Если нет памяти, то значит мы дадим её. Макса бы обрадовало, что я закончу то, что он начал.

Артур прокашлялся.

— В общем, немного про вас. Макс знал только обрывки да слухи. Тогда ещё всё держалось в секретности. Сейчас всем плевать. Никому не нужны эти тупые тайны. Мы все знаем, ради чего преодолеваем трудности. Эта программа. То, что стало провалом для Красной Альфы, нашей попытки колонизировать Марс в сорок втором году, оказалось неплохим подспорьем для военных. Представьте себе. Ловите маньяка и превращаете его в солдата. Верного, надёжного. С гарантией, хоть шильдик со знаком качества вешай! И теперь этот урод не вершит зло, а спасает жизни. Я подозреваю, что исчезнувший в никуда Красный студент, серийный, превративший в окровавленные куски плоти почти тридцать человек, половина из которых ещё была детьми, как раз в «Легион» и угодил. Да тупое название. Чёртовы журналюги. Я в те годы ещё учился. Каждой тени боялся! Надеюсь, его там распилили на части, чтобы знал, что чувствовали его жертвы.