Остановка - Райский сад

ГЛАВА 6. ЭЛЬФЫ

– Он назвал тебя медведем, – то ли громко шептала, то ли шипела я.

Мы стояли с Трофимом поодаль от круга, где сейчас подносили чарочки гостям, а те выкрикивали пожелания своему вождю и его молодой жене.

– Роза, я самый обычный человек, – потер мужчина переносицу, как будто его что-то утомляло. Может, я утомляла?

– Тогда почему Лютер уступил тебе? – хотелось знать мне правду. – Он оборотень, а ты человек.

– Оборотни не причинят вреда женщине, вынашивающей ребенка, – дал вроде бы простое и понятное объяснение Трофим. Но это никак не проясняло, отчего волк сказал, что уступает дорогу медведю.

– Откуда твои шрамы? – предприняла еще одну попытку хоть что-нибудь выяснить.

– Я получил их на войне в Мексике.

– А как ты с оборотнями подружился? Еще и с главой клана?

– Роза, может, просто скажешь спасибо?

– Спасибо, – поблагодарила искренне. Я совсем не злилась на его ложь о наших якобы взаимоотношениях и моей беременности. Когда речь идет о достоинстве и жизни, любые средства сойдут для спасения.

Продолжить разговор нам не дали подружки невесты, девочки налетели на меня, принялись обнимать и счастливо смеяться. Их можно было понять, меня отпустили, а другую жертву Лютер не стал выбирать.

Трофим составил компанию братьям. Троица смеялась и не обращала на меня никакого внимания. Наверное, Колесников рад был избавиться от моего общества.

– Розамунда, видишь, как хорошо все вышло, – заключила меня в объятия Матрёна. – Все целы. И ты молодец, подстраховалась.

– Я так рада, что все обошлось, – маленькая Катина оттеснила тяжеловесную Матрёну. – Какой жених у тебя клевый.

– Он не…, – начала было я, но вовремя опомнилась. – Он не отдал бы меня на растерзание.

– Конечно, – согласилась милая девочка. – Как можно, если ты носишь его ребенка. Сейчас пир начнется. Сядешь рядом со мной?

Воспоминание, как новоиспеченная жена Романа жевала сырое мясо кабана, до сих пор вызывало приступ тошноты.

– Катина, а найдется одежда, в которую я могу переодеться? – пропало желание пировать за одним столом с оборотнями, но нужно было придумать уважительную причину для того, чтобы отлучиться.

– В избе, где мы ночевали, для тебя был приготовлен наряд, – отвела глаза в сторону девушка. – Рубашка, шаровары и жилет. В шкафчике у окна.

– Вот как? – сурово свела я брови. – И почему же мне его не выдали?

– Понимаешь, ты в своем изумрудном платье такая особенная, – зачастила девчонка. – Так не похожа на нас. И пока ты спала, мы решили тебя не переодевать.

– Вы решили?

– Ну… Матрёна предложила, а девочки поддержали. И я тоже, – сконфуженно добавила она. – Мы подумали, что в платье тебя Лютер точно заметит, не мог не заметить, и даже, если вдруг букет поймал бы кто другой, он бы его тебе отдал. Так можно.

– Ясно, – не могла не оценить я степень коварства волчиц.

По дороге до городища повезло ни с кем не столкнуться. Оборотни веселились на пляже, я спешила прочь.

– Стёпа, как думаешь, эльфы душки?

Мой волшебный перламутровый помощник возлежал на волшебной красочной книге, вовремя оказавшейся в избе на той лавке, где я маялась ночью.

– Однозначно, – моргнула игуана большими глазами без ресниц.

В поезде я заснула. Растянулась на смежных сиденьях почти в полный рост, ноги только чуть поджать пришлось. Костюмчик, приготовленный в волчьем логове, сидел идеально. Длину шаровар корректировали резинки, ворот рубахи тесемки, а волчий жилет отлично согревал.

Пассажиров, кроме меня, никого. Так что спать никто не мешал.

Я свалилась на пол, когда поезд стал излишне резко останавливаться. Потерла ушибленные лоб и локоть, подумала над тем, что случится, если не сойду на остановке, испугалась возвращения к оборотням и поспешила к эльфам.

Новая реальность встретила царством зелени. И не скажешь, что осень, ни одного желтого листика.

Солнце скрывалось за плотными облаками, но света все равно оставалось достаточно, вполне получалось оглядеться. Вечер еще не наступил. Мне трудно было ориентироваться в каком времени суток я нахожусь. Кажется, обитатели книжного мира жили совсем без часов. Оставалось только догадываться по светлому или темному небу.

Куда идти, сомнений не вызывало. Вся земля вокруг была притоплена водой, из которой, помимо травы и сучков, торчали полукруглые мшистые мостики. Мостки выглядывали не хаотично, а стелились дорогой.

Не припомню, чтобы бывала ранее в подобном красивом месте, не припомню, чтобы видела когда-либо столько оттенков зеленого. Лазурь перетекала в бирюзу, мята в малахит, нефрит в зеленый чай. Хрустальные водопады обрушивались в лагуны, а корни исполинских деревьев плели затейливые узоры.