Остановка Таахон

18

Пятеро разделились. Ражий, Бант и Огонёк решили оставаться возле трамвая до темноты, а там, как получится, пробираться в Таахон и разыскивать уцелевших односельчан. На прощание Огонёк предупредил ребят, что завтра пойдёт дождь, а Бант отдал им пустую флягу из-под валерьянки, которая пришлась как нельзя кстати. Путь в Нарчим предстоит неблизкий, необходимо подумать о воде и еде. Разумеется, вернуться среди бела дня в Таахон за чем-нибудь съестным друзья не могли, а потому спустились на зонтиках в ущелье, к реке, и наполнили флягу прозрачной водой, смирившись с тем, что придётся терпеть запах валерьянки. За каменистые осыпи и уступы вдоль берега цеплялись редкие колючие кусты малины, а ближе к воде росла трава кисличника, - насобирали всего, сколько влезло в рюкзак, хоть и понимали, что всё это сомнётся по дороге. Неожиданно в боковом кармане нашёлся положенный туда пять дней назад и совершенно забытый бутерброд с вареньем. Лия раскрыла свёрток: не бог весть что, но вроде съедобно. И вот, запасшись такой нехитрой снедью, ребята двинулись в путь.

На выжженной дотла границе им открылась во всей жестокости картина недавней свирепой расправы. Тела волков, словно крошащиеся статуи, покрытые многовековым пеплом, рассыпались в прах. Кир и Лия замерли на мгновение, пересиливая леденящий душу ужас, и скрепя сердце шагнули на чёрные земли.

По примерным подсчётам получалось, что если идти не останавливаясь, с перерывом лишь на ночной сон, они успеют в Нарчим на следующий день, за два-три часа до захода солнца. Решили времени даром не терять и идти быстрым шагом. Вскоре Таахон остался далеко позади, и ребят со всех сторон обступил лунный пейзаж: печальная, угольного цвета равнина, иссечённая сетью изломанных трещин, которые порой расширялись настолько, что приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не провалиться. Обсидиановые камни-стелы, не то рукотворные, не то природные образования, безмолвными часовыми возвышались то тут, то там. Изредка попадались друзьям небольшие островки кровавого стланика или мелких колючек да жиденькая сухая трава, но ни случайно пролетевшей птицы, ни юркого грызуна, скользнувшего в нору, ни единого насекомого не встретилось им на пути. Свистящий вой ветра прорезал безжизненное молчание пустыни, и несмотря на то, что океан находился совсем близко — с востока на горизонте даже виднелась тонкая синяя полоса, — не слышалось здесь шумного дыхания волн, не веяло свежестью, губы не ощущали солёной пыли, напротив, грезилось, что ноги ступают по самой отдалённой, холодной и давно умершей планете. Даже солнце здесь было какое-то чахлое и тусклое, словно затянутое грязной марлей. Думалось, что угрюмое, придавленное к земле небо никогда не знало его ярких горячих лучей.

Так прошли ребята около двух часов, остановившись лишь один раз, чтобы утолить голод горсткой малины и глотнуть воды с едким душком валерьянки, да и ту расходовали умеренно: пресных источников здесь не сыскать. Изредка попадались маленькие озёра, втиснутые, подобно природным колодцам, в лавовую породу, но, наученные горьким опытом в подземной пещере, ребята к ним не приближались.

- Жутковатое место, - кутаясь в дождевик, сказала Лия.

- Погоди, мы ещё до троп смерти не дошли, - буркнул Кир.

- А откуда они вообще тут взялись, тропы эти?

- Точно никто не знает, - пожал плечами Кир, - хотя поговаривают, что во времена древних войн между таахонцами и огненными шаманами погибшие в сражениях так и не смогли найти покой по вине какого-то чёрного колдовства, — вот и околачиваются тут веками неприкаянные и отравляют Пустошь, делая её негодной для жизни.

- А как мы поймём, что зашли на тропу смерти? - спросила Лия. - Ну, этих духов вообще видно? Может быть, удастся обойти?

- Они невидимые… Повезёт — так проскочим. Нам бы карту... Знал бы, что придётся её высочество спасать, захватил бы одну, - Кир потянулся было по привычке за соломинкой, но вспомнил, что каждая травинка здесь ядовита, и разочарованно провёл языком по губам. - А присутствие потустороннего духа ты сразу заметишь: сознание как бы помутится... Во всяком случае, так нам в школе рассказывали, а сам я с ними дела не имел… Если воля сильная, голова только покружится, галлюцинации могут быть, а нет – так вселяться в тебя, и тогда пиши пропало, - мальчик взъерошил кудри на макушке, будто пытаясь отгородиться от чёрного духа.

- А вам, случайно, не объяснили, как от них защищаться?

- Угу, конечно объяснили, - кивнул Кир. - Если я всё правильно понял, - он украдкой посмотрел на Лию и встретился с её напряжённым взглядом, - в общем, если мне не изменяет память, тут защита одна — приятные мысли.

- Приятные мысли? - переспросила Лия, с сомнением глядя на друга. - Ты уверен?

- Ну, да, - не совсем уверенно ответил Кир, - они вроде как усиливают наше защитное поле. Нужно попросту думать о хорошем, для чужого духа это преграда. Я, конечно, не пробовал. Надеюсь, будет так же легко, как и в теории, иначе несдобровать нам — тут и останемся вместе с духами за компанию, - он неловко хохотнул, но Лие было не до шуток, не очень-то убедительно всё это звучало.

- Думать о приятном, - пробормотала она, - не бог весть какой отвод... Ты, случайно, про волшебное слово не забыл?

- Нет, я хорошо помню: только мысли.

- Ну, будем надеяться, что получится.

На всякий случай Лия стала чаще прислушиваться к себе, не витает ли где поблизости чёрный дух, но голова была ясна, правда, очень сильно клонило в сон.

Ребята всё шли и шли. Порою даже мнилось, что они топчутся на месте, а однообразный пейзаж проезжает мимо, словно на фотообоях, и лишь при взгляде назад, на совсем уже крошечный Таахон, становилось понятно, что проделан немалый путь. Время от времени друзья прикидывали, как будут освобождать Велину, но ничего дельного ни одному из двоих не приходило в голову. Оба понятия не имели, что ждёт их по ту сторону Чёрной Пустоши.