Остап Кролик - Невероятные Истории

6.Брошенный кролик

...

Лампа тихо потрескивала, отблески света мягко гуляли по стенам. За окном дождь всё ещё шёл, но теперь — лениво, устало, будто сам Париж выдохся от суеты дня.

Остап сел напротив Алисы, за старый круглый стол. Стол этот видел многое — и карты, и контракты, и поцелуи, и допросы. Сегодня он стал свидетелем чего-то другого.

Оборотень покачал бокал, глядя на игру света в рубиновом стекле.

— Ну что ж, мадемуазель де Монтрё, — сказал он, приподняв бровь. — Я вас выслушаю. Раз уж вы пришли ко мне под дождём, ночью, с чертежом моего отца — расскажите, во что я ввязываюсь.

Алиса осторожно взялась обеими руками за бокал, словно боялась его уронить.

— Вы в самом деле спрашиваете, кто я? Это... Очень хороший вопрос с вашей стороны. Но я уже сама не уверена, что знаю. А что нет.

Она сделала глоток. Но потом сделала лицо человека, кто явно в своей жизни много не пил.

Тишина заполнила комнату. Был слышен только стук дождя о подоконник и далёкий звук колокола с Нотр-Дама.

— Как бы начать.... Моя мать умерла, когда мне было всего пять лет, — начала Алиса, тихо, будто читала молитву. — Это была болезнь. Обычная. Сперва лихорадка, а потом она больше не проснулась. Мой отец... Граф де Монтрё, однако не особо оплакивал её. Их брак, как это и бывает среди аристократов, был лишь по расчёту. Сделка и бизнес, ничего больше. Однако моя мать, не соблюла свою часть контракта.

Алиса пожала плечами.

— Он всегда мечтал о сыне. Наследнике. А Я, для него была... не больше чем ошибкой природы. В лучшем случае просто единицей капитала.

Она чуть улыбнулась — устало, горько.

— Но, когда мне исполнилось двенадцать, у меня обнаружили ведьмовскую метку. Я тогда не сразу поняла, что со мной происходит. Только — странные сны, и странные чувства вблизи магических вещей. Огонь сам по себе загорался в камине, зеркала треска лись если я злилась. Отец понял первым. И с того дня дверь особняка для меня закрылась. Меня заперли и запрещали выходить на улицу. До этого, я училась в интернате для девочек. После были лишь учителя и доктора, которые менялись чуть-ли не каждый день.

Остап не перебивал. Лишь крутил бокал в пальцах, взгляд его блуждал по отблескам лампы.

— Я жила в тишине, среди слуг, которые меня боялись. Иногда он приходил и... изображал из себя родителя— приносил еду, подарки, но на самом деле... смотрел, будто на какого-то зверя в клетке. А потом и вовсе перестал навещать.

Через семь лет, его бизнес рухнул, из-за того что он переигрался на бирже. Всё, что мы имели, за какие-то месяцы ушло кредиторам. Но большая часть, была скорее прибрана руками родственников с обеих сторон. А сам Граф де Монтрё, Отец... умер год назад. Несчастный случай. Хотя... Вы наверное это и так читали в газетах.

Она замолчала.

Стук дождя усилился.

— После похорон я пыталась выжить как могла и умела. Так сказать... устроиться в жизнь, — продолжила Алиса чуть позже, почти шёпотом. — пыталась устроится гувернанткой, преподавать пианино, а потом и вовсе была лишь чернявой служанкоц. Но стоило кому-то увидеть метку — и двери закрывались.

Месьё Кполл... сейчас, мне даже некуда идти. У меня Ни дома, ни имени, и почти не каких сбережений. Только это проклятие и клочок бумаги, который, кажется, не зря оказался у меня в руках.

Она посмотрела на Остапа прямо, без жалости к себе.

— Вот и всё, месье. Вот почему я пришла.

Остап некоторое время молчал. В его взгляде было что-то непонятное — смесь скуки, задумчивости и лёгкой усталости.

Он отпил вина, вздохнул.

— Трогательно, — произнёс он наконец. — Очень. Почти как в одном из романов, что печатают в “Le Coeur Mystique”.

Алиса чуть нахмурилась.

— Вы сейчас смеётесь?

— Я живу этим, мадам, — ответил Остап и чуть усмехнулся. — Смехом и сомнением. Это помогает не сойти с ума.

Он поставил бокал и посмотрел на неё внимательнее.

— Ваш отец... не побоюсь этих слов, был холодным и честолюбивым. Метка ведьмы. Запертая девочка. Всё это слишком... знакомо.

Алиса удивлённо подняла взгляд.

—Я... - хотела она сказать, но Остап жестом руки остановил её.

— Не поймите меня неправильно. Вы мне не соврали. Мы звери, может такое чувствать.— он показал на свой нос.

— Что я имел в виду, так это что мой отец тоже, — продолжил он, глядя в пустоту. — Был не самым лучшим примером семьянина. Скорее, он был вовсе не семьянин, а учёным. Или, точнее, безумцем с харизмой и допуском в лабораторию.

Когда мне было четыре, у меня проявилась ликантропия.

Когда он узнал об этом. То с тех пор стал даже всё чаще пропадать — то в университете, то в каких-то экспедициях. Матери приходилось справляться одной. Она была слабым, но... добрым человеком.

Когда отец исчез, мы остались совсем одни с долгами и позором. Моя мать, была вынуждена работать в угольной шахте. Из-за чего вскоре заболела чёрными лёгкими, и вскопе умерла в муках.

А я... стал никем. Ни человеком, ни зверем, ни сыном.

Он усмехнулся.

— Так что, мадам. Не знаю что вы о мне слышали. Но пожалуй, я не самый удачный выбор для спасителя. Но и вы — не самый удачный клиент.

Алиса не ответила. Её взгляд был внимательным, спокойным, будто она рассматривала не его слова, а то, что скрывалось за ними.

— Вы могли бы отказать, — тихо сказала она. — Но вы до сих пор меня не выгнали. Почему?

Остап пожал плечами.

— Наверное, потому что вы вежливая. И не стреляли в меня, как большинство моих знакомых женщин.

Он встал, прошёлся по комнате, глядя на чертёж, оставшийся на столе.

— Этот лист... вы ведь понимаете, что если он настоящий — за ним охотятся не только вы.

Любая Магическая Академия и Институты, правительство, даже церковь — всем нужно то, что может изменить судьбу