Остап Кролик - Невероятные Истории

7. Кролик и Миледи

Утро пахло кофе, бумагой и пылью.
Париж после ночного дождя выглядел как вымытый: мокрая мостовая блестела, и в лужах отражались вывески булочных и афишных стендов.
В квартире Остапа было непривычно тихо. Только тиканье настенных часов и сиплый звук кипящего чайника напоминали, что жизнь продолжается.

Остап сидел за столом в своём жилете, без сюртука, с газетой, сложенной треугольником, и выглядел вполне довольным собой.
На подоконнике стояла лампа, а рядом на в плетённой корзинке остывали свежие круассаны.

— “Вчерашний вечер, конечно, удался,” — подумал он.
— “Дама с проклятьем, внезапно вощникший чертёж моего никчёмноро отца, воспоминания, вино… почти как плохой театр, но с интересным реквизитом.”

В этот момент послышались осторожные шаги.
Из спальни, ещё сонная, но в свежем платье нежно-синего цвета, появилась Алиса. Волосы девушки были распущены, лицо бледное, но взгляд — уже внимательный.
Она зевнула и села напротив, укрывшись пледом.

— Доброе утро, — сказала тихо. — Или, скорее, добрый день.
— В этом доме время течёт, как захочет, — ответил Остап, не отрываясь от газеты. — Для некоторых — день, для некоторых — ночь.

Алиса чуть улыбнулась.
— Может быть.

— А для воров — его так вообще нету, — хмыкнул он.

Остап аккуратно сложил газету и, наконец, посмотрел на неё.
— Вам удалось поспать?

— Почти, спасибо вам... — ответила она. — хотя, сначала мне снились кошмары, и ваша лампа какая-то странная. Но потом была просто тишина.

— Тишина — это уже неплохое достижение. Особенно для тех, кто живёт под проклятием.

Она не ответила. Только посмотрела в окно, где за стеклом шла уличная жизнь — торговцы, фонари, конные экипаж. Соседи слева и справа также просыпались и начинали свой день

— Париж не меняется, — сказала она тихо. — Даже когда ты рушишься изнутри.

— Париж вообще не замечает людей, — заметил Остап. — Ему всё равно, живёшь ты или умер. Главное — чтобы платил налоги.

Он встал, налил ей кофе.
Она удивлённо посмотрела:
— А вы... умеете быть вежливым, месье Кролл.
— Боже упаси. Мадам, что вам только о мне такого рассказали? Но... это не вежливость. Это привычка. Особенно к тем, кто не угрожает мне пистолетом с утра. Ии... не обокрал меня на следующее утро.

Она усмехнулась и взяла чашку обеими руками.
— Я не хочу быть вам обузой. Просто… вчера было холодно.
— Ах, не извиняйтесь. У вас просто редкий талант говорить искренне. Это настораживает. Но я бы не сказал, что это что-то плохое. Давайте так: За время нашей совместной работы, вы свободны считать мою квартиру, вашем местом проживания. Так как аренду вы мне в ближайшее время не сможете платить. Вы можете предоставлять услуги.

—Ус... луги? - девушка стала выглядеть неуверенно, — а какого вида услуги? —переспросила она осторожно.

Остап закатил глаза

— Ну, судя по всему, не те о которых вы подумали.

— Извините?! Я... — уже полная смущения и возмущения хотела сказать девушка. Но оборотень просто хитро ухмыльнулся и пошевелил усами и носом.

— Это шутка. Эдак мой фигменный и некоторые говорят что плохой юмор. Если вы хотите работать со мной, то вам к сожалению придётся терпеть подобное.

— Шутки?

—Шутки, каламбуры, сомнительные замечания на грани приличеного. Может быть ещё пара унезиельных ситуаций. И вполне возможно что вы нахватаетесь от меня плохого.

Он ухмыльнулся, и снова сел, глядя на чертёж, лежащий на столе.
Линии, формулы, подписи — всё в нём было странно знакомо и болезненно лично. Но он пока не хотел это показывать.

Та, отпив кофе, добавив туда много сахара и сливок

— Скажите, а вы видели, как ваш отец работал над механизмом? — спросила Алиса.

Остап молчал несколько секунд.
— Возможно и видел. Но я был ещё ребёнком. Мадам, вы должны понять что мой отец... в своё время работал над множеством проектов. Не только над одной Машиной что изменяет судьбу. У него было множества экспериментов с биологией, ботаникой и алхимией. Я в основном проводил время с матерью. Для меня, лаборатория отца, было просто какая-то странная комната, где нельзя шуметь и особенно что-то трогать.
Он вздохнул. — Отец крайне не любил, когда кто-то мешает его гению. Даже если это его сын. Помнится, я как-то умудрился разбить у него какую-то колбу с жидкостями. Так он сильно сперва сильно накричал на меня, потом ударил и выставил за дверь. После этого, мне вообще нельзя было туда.

Алиса слушала внимательно.
— Мой был таким же, — тихо сказала она. — Они, кажется, одинаковые. Люди, которые считают себя выше боли, выше семьи.

Остап посмотрел на неё.
— И всё же, иногда мы похожи на них больше, чем хотим признать. Мы тоже что-то строим из себя. Только по-своему.

Она не ответила, только задумчиво коснулась цепочки с кулоном на шее.
Остап заметил это движение.
— Что это?
— Это? Талисман, — сказала она просто. — Один из последних подарков отца. Он должен был защищать меня. Возможно от самой себя.

Оборотень кивнул, но взгляд задержался чуть дольше.
“Талисман, говоришь? У таких, как она, ничего не бывает просто украшением.”

Он потянулся к чертежу.
— Здесь не хватает фрагмента. Тут оно обгарело. Но здесь явно было оторвано. Видите, линия обрывается.
— Да, — ответила она. — Это скорее выглядит как страница тетради. Остальная часть, думаю, может быть где-то в архивах Института где ваш отец вёл лекции. Я тогда не успела всё забрать — за мной кто-то следил.

Остап поднял взгляд.
— Кто?

— Сама не знаю. Но я видела одного человека. Высокий, в плаще, и котелке. Просто какая-то тень. Он следил несколько дней за мной и тем домом в котром я жила. Потом исчез.

Остап откинулся на спинку стула, скрестив руки.
— Прекрасно. Значит нас есть ведьма, старый недолеланный чертёж моего отца, неизвестная тень и преследование. Мне не хватает только проклятого кота, чтобы счесть всё это дурным знаком.