Остап Кролик - Невероятные Истории

3. Индиана Кролик

— Ребята, мы приближаемся к горе Эгюий! — с восторгом объявила Мелисса через слуховые трубы и, словно нарочно, заставила дирижабль наклониться вправо.

Её экипаж чуть с перепугу не повыпадал из кроватей — точнее, из гамаков, натянутых в одном из грузовых отсеков.

Помимо гулей Хатаба и Джеральда, в банду входили дварф преклонных лет по имени Пэтто, тролльша Хэллена и эльф с африканскими корнями (и весьма сомнительной ориентации), по кличке Мрембо.

Хатаб ругнулся на арабском, Джеральд глухо буркнул что-то вроде молитвы, а старый дварф, потерев себе пятую точку на которую приземлился, недовольно заскрипел:

— Да чтоб меня... на гайке подвесили... ну нельзя жи так по утрам, а?! Мои суставы уже не для полётов!

На соседнем гамаке эльф Мрембо томно зевнул, зачасал свои дреды назад и отодвинув маску для сна с лица, протянул:

— Ах, … я так больше не могу жить! Сколько мне придётся ещё спать рядом с гулями и дворфом, которые храпят как буря в Сахаре? Я — эльф! Я — искусство! Мне нужен здоровый сон. А вы... вы просто невыносимы!

Хэллена, тролльша с руками как у кузнеца и голосом как у медведя, громко хмыкнула:

— Ой, мля... Заткнись, худОжник, пока я не нарисовала те синяк на твоей черномазой харе.

— Варварка, — фыркнул афро-эльф, натягивая обратно на себя одеяло, — я храню грацию и стиль в этой группе, а ты — булыжник на ногах.

Хэллена скривилась и показала ему средний палец.

Что до Остапа, то ему, к большому сожалению, не досталось ни гамака, ни подушки. Он провёл ночь связанный, с кляпом во рту, в машинном отсеке, где от вибрации каждую минуту трясло так, что зубы отбивали марш.

Естественно у него не было сна и в одном глазу.

Когда главарь банды совершила свой манёвр, он, не в силах удержаться, покатился в строну аки картошка по полу, и получил подзатыльник от одного из рычагов, к которому слишком близко приблизился.

Ну всё! Никаких больше заказов, — зло подумал Остап, морщась.

Гора Эгюий находилась в массиве Веркор, в Предальпах — где-то километрах в шестидесяти к югу от Гренобля. Серый известняковый гигант, окружённый отвесными стенами, казался отдалённой крепостью богов.

По сведеньям, она имела высоту аж в 2 085 метров и являлась относительно ровной известняковой столовой горой, что была окружена отвесными крутыми скалами. У её подножья лежал лес, но окружающий ландшафт является достаточно сложным для пересечения, что делало её почти неприступной.

Считалось что он настолько дикий, что туда даже птицы редко залетали.

Однако, нет ничего не возможного и первый подъём на гору был осуществлен 26 июня в 1492 год группой дворфов, после которого гора официально считалась покорённой.

Вот только во второй раз, подобное чудо так и не смогли повторить, якобы...

Никто не знал, но 13 октября 1804 года, на эту самую гору, всё-же в тайне поднялись. Точнее кто-то.

Барон Махимус Фон Люнэр — хитрый, алчный и чертовски умный фей, который сколотил своё состояние официально на золотых рудниках, а не официально на галлюциногенном алкоголе и опиуме. С помощью тогда запрещённого транспортного заклинания он — перенёс на эту живописную равнину, сейф со всем своим состоянием.

И весьма немалым состоянием, Барон по сути переправил весь свой чёрный капитал до копейки, увековеченный в 3 500 золотых слитках.

Просто бешеные деньги, которые полиция и налоговые не должны были найти.

Вот только... в самый решающий момент, как на зло, у него под рукой не оказалось простой бумажки, на которой можно было записать место и пароли от трёх замков сейфа.

Решение нашлось у него в кармане: четыре денежные купюры по 1000 королевских франков, которые для такого богача как он, были разве что носовыми платками.

Фей уколол сёбе палец и записал что ему было нужно прямо на них, а вернувшись, спрятал купюры среди обычной налички.

Не знал старик тогда, что 80 лет после его смерти, его забытый капитал понадобится его обанкротившимся родственникам.

А конкретней одной родственнице — Мелиссе Фон Люнэр. И её банде.

Так, началась серия невероятных и порой абсурдных ограблений банков и кассовых аппаратов по всей Франции, где из сейфов и хранилищь внезапно могли исчезнуть все купюры с тысячным номиналом.

Газеты писала о невероятной магии и шутниках. Полиция твердила о ворах-антимонархистах, которые явно хотели оставить какой-то политический посыл. Так как на купюрах, было изображено лицо одного из бывших королей и Дворец Версай.

На деле же, украденный у полиции артефакт, который ищет следы крови. Ну и конечно, ловкость рук, невероятная харизма — и никакого мошенничества.

— Подъём, балбесы! — рявкнула Мелисса, хлопнув по металлической трубе. — Через десять минут — мостик!

Спросонья, растрёпанные и с синяками под глазами, но всего за три минуты, вся банда — включая даже Остапа — уже стояла на капитанском мостике и смотрела в большой иллюминатор гондолы.

И вовсе об этом не пожалели

Перед ними открывалась картина, словно из сна: безоблачное голубое небо, а посреди белоснежного моря облаков — серая громада горы, как одинокий остров в небесном океане. Теперь можно было понять, почему Эгюий считалась одним из Семи чудес Дофине.

— О, святой Шайтан, какая махина, — пробормотал Хатаб, глядя вниз.

— Ха, вот бы туда кабак поставить, — мечтательно сказал Пэтто, прикидывая расстояние. — С видом на облака, и чтоб пиво само к тебе долетало.

Мремба сделал вдох и медленно сказал:

— Я назвал бы это «Ода Безумию на высоте двух тысяч метров».

Хэллена фыркнула:

— Я бы назвала это «ещё одна лятская гора, на которой можно нах навернуться».

Мелисса начала торжественную речь перед своей разношёрстной командой:

— Господа и дамы! Сегодня сбываются мечты каждого из вас. Сейф моего покойного дядюшки — чтоб он горел в аду вечно! — будет наш, и только наш! Мы долго шли к этому, Мы грабили, прятались, чуть не сдохли от налоговой! И вот… момент истины!