Остаться нельзя вернуться

Глава вторая

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух.

Да, таким я и буду с тобой:

Не для ласковых слов я выковывал дух,

Не для дружб я боролся с судьбой…

Александр Блок

— Ты уверена, что это видение? — спросил Ник, испуганно поглядывая на бабушку Мэдди. — Она словно окаменела и стала совсем белой. Может, ей плохо?

— Уверена, — тихо ответила Грейс. — Я уже присутствовала при подобном.

— Здесь вдруг стало так холодно, — прошептал Ник, а потом посмотрел на меня, ища поддержки. — Ты тоже чувствуешь?

Я в ответ только кивнула, вся обращенная в слух.

Кэролайн тихонько захныкала.

— Ну пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось!

— Люси! — бабушка Мэдди крикнула не своим голосом, Кэролайн подскочила и прижалась к Грейс.

— Люси, милое дитя, она ведёт меня к дереву. К дереву с красными ягодами. О, где всё? Я больше не вижу. Ой, вот что-то лежит у корней. Огромный драгоценный камень. Это отшлифованный сапфир. Яйцо. Яйцо из сапфира. Какое оно красивое. Какое дорогое. Но вот на нём появились трещины. О, оно рассыпается, рассыпается, а из него… вылупилась маленькая птичка. Это ворон. Он неуклюже вспорхнул на дерево, — бабушка Мэдди рассмеялась, но взгляд её оставался неподвижным, а руками она крепко держалась за подлокотники. Я напряглась и начала теребить салфетку в нетерпении. Ну же, пусть она расскажет что-нибудь о моей ситуации. — Поднялся ветер, — смех бабушки Мэдди внезапно замер. — Это ураган. Всё кружится. Я лечу. Я лечу с вороном прямо к звёздам. Башня. Сверху на башне огромные часы. Там наверху, на часах, кто-то сидит и болтает ногами. А ну, спускайся, безрассудная ты девчонка! — её голос вдруг задрожал от страха.

Кэролайн начала плакать, громко всхлипывая, но прерывать видение никто не спешил. Грейс гладила девочку по волосам, прижимая к себе, Ник смотрел во все глаза, закусив нижнюю губу.

Бабушка Мэдди перешла на крик:

— Ураган сорвёт её. Слишком высоко. Что она там делает? Никакого ворона уже нет, рядом летает маленькая черная птичка. Кажется, она хочет помочь ей. Тень! Большая птица кружит по небу. Вот! Она бросается прямо на неё. Гвендолин! Она падает! Всё ниже и ниже. Птичка испуганно мечется. Гвендолин сейчас разобьется!

— Мамочка! — громко вскрикнула Кэролайн и начала безутешно рыдать.

Как бы мне не было интересно послушать дальше, пришлось встать и потормошить бабушку Мэдди, потому что плач младшей сестры грозил перерасти в самую настоящую истерику.

— Вот же я, бабушка Мэдди! Прошу тебя, посмотри!

Бабушка Мэдди повернула голову и поглядела на меня. Постепенно щёки её снова порозовели, но на лице отражался испуг.

— Ангел мой, — сказала она, — это было столь легкомысленно с твоей стороны… забраться так высоко!

— Ты в порядке? — спросила я. — Чем всё закончилось?

— Это было видение, — сказала Грейс. — Она в порядке.

— Нет, не в порядке! Это было плохое видение, — возразила бабушка Мэдди. — То есть, начало было вполне симпатичным…

Кэролайн не переставала плакать. Чёрт, надо было остановить сеанс спиритуализма раньше, всё равно, кроме того, что ворон исчез, а рядом с Гвендолин летала маленькая птичка, я ничего не узнала. Я не сомневалась, что под той птичкой имелась в виду я. Моя бабушка в детстве часто называла меня воронком. В какой-то момент, когда в классе ко мне приклеилась кличка «ворона» из-за фамилии и отличительной особенности в виде глаз, я даже обиделась на нее за это. Но бабушка сказала, что воронок — это второе название ласточки, а я для нее будто ласточка — такая же маленькая и шустрая. «А еще ластишься ко мне, моя птичка», — добавила она тогда, крепко обнимая и улыбаясь.

— Просто жуть, — сказал Ник. — Вы заметили, какой тут холод?

— Это тебе кажется, — я виновато взглянула на Кэролайн.

Она подняла голову и посмотрела на меня раскрасневшимися глазами. Именно в этот момент бабушка Мэдди выдала:

— Мне кажется, Гвендолин разбилась.

— Тетя Мэдди, — одернула её Грейс.

— Ты теперь умрешь? — спросила Кэролайн с дрожащими губами, и новые слезы начали скатываться по её щекам.

— Ну что ты, милая, всё будет хорошо, — как можно беззаботнее ответила я.

— Я встретила твою племянницу Люси, Грейс. Она выглядела совсем как прежде. Эта славная улыбка… — продолжала бабушка Мэдди.

Казалось, что Грейс сама вот-вот заплачет.

— А всё остальное я опять не поняла, — продолжала бабушка Мэдди. — Яйцо из сапфира, ворон, Гвендолин на башне, а затем та злая птица. Ты понимаешь, о чём это?

Грейс вздохнула.

— Нет, конечно, тётя Мэдди, это же твоё видение. И давайте не будем об этом, — кажется, она тоже чувствовала себя виноватой за реакцию Кэролайн. Девочка действительно оказалась очень чувствительной. — Гвендолин, убери, пожалуйста, со стола посуду и давайте съедим по куску пирога.